Чтение онлайн

— Я уже сказал, что весть получил из Крыма. Добавлю для вас: от много знающих людей и верных мне. Сведения, хотя порознь посланные, не противоречат друг другу, а едины по сути. Вот почему я уверен. Давайте вместе порассуждаем. Не на грабеж идет Девлетка, а царствовать в Москве, оттого не станет изгоном идти, осадив лишь города частью сил. Пограбит и — обратно. Снимая осады. Теперь же у него цель не уходить назад за Перекоп. Вот и считаю, без покорения городов-крепостей за спиной не станет брать Москву и Кремль. А на Серпуховке какие города? До самого Подола-Пахры, почитай, нет их. На Калужской же — Наро-Фоминск, Боровск. Захватив их, Девлетка бок себе полностью обезопасит и от возможной рати из Смоленска, и от набегов ливонцев.

Князю Воротынскому самому было стыдно за себя, за свои, мягко говоря, поверхностные рассуждения, словно речь ведет не обкатанный боями воевода, а верхогляд слабоумный, но он подавлял этот стыд, продолжая разглагольствовать, удивляя и разочаровывая всех слушающих его, надеясь, что это послужит на пользу дела.

Как покажет время, княжеское пустомельство сослужит хорошую службу. До Дивея-мурзы дойдет слух о половинном составе Большого полка и вообще о малочисленности русской рати, которую главный воевода даже не разместит на Оке, а перекроет ею лишь Калужскую дорогу, и поэтому ханский советник решит, что надо идти главными силами по Серпуховской дороге через Подол-Пахру. Получить же новые сведения из Серпухова после его осады Дивею-мурзе не удалось, ибо тысяцкий, которому от князя Воротынского был дан строгий наказ так поставить охрану города, чтобы даже мышь не пролезла через городские стены, исполнил его со всем старанием. Вот и пошли крымцы, как и замышляли, по Серпуховской дороге в полной уверенности, что Большой полк выведен из ратного дела плотной осадой. Не видели они впереди себя каких-либо серьезных препятствий, поэтому шли неспешно и уверенно. Что и нужно было главному воеводе русского войска.

Но это станет фактом потом, сейчас же князь Воротынский лишь верил, что его речи, которые были противны даже ему самому, принесут хоть какую-нибудь пользу. Сделал князь и еще один предусмотрительный шаг — перед тем как покинуть гостеприимный дом, повелел его хозяину:

— Собери сотников и даже десятников, перескажи им мой наказ готовиться к обороне города со всем рвением и без проволочек. Когда войду с полком своим, учиню большой смотр.

— Десятников бы не стоило, От них молва может получить ненужное начало. Желательно ли такое?

Чуть не вырвалось у князя Воротынского: «Желательно», но ответил он иначе:

— А ты предупреди, чтоб языки держали за зубами. Строго спрашивай за болтливость.

Вроде бы и эта встреча прошла ладно, можно денек-другой понежить себя в своей усадьбе, а уж после чего — в путь. К Коркодинову и Сугорскому. Поглядеть, готовы ли пушки колесные и обоз с гуляями к лесным колдобистым дорогам.

Воеводы большого огненного наряда и гуляй-города обрадовали князя Воротынского докладами, что у них все ладом, ни одной поломки за все дни смотра.

— Отменно, стало быть. Веря вам, однако, хочу убедиться самолично.

Выставили напоказ главному воеводе дюжину пушек на полозьях, дюжину колесных.

— Отчего сани?

— Снег уплотнять. Не сидеть же сложа руки, весны ожидаючи.

Разумно. Приминая снег, сани не гладят лесных рытвин, не делают дорогу ровней — она лишь для лошадей становится удобней, а на оси и колеса нагрузка даже повышается.

— Молодцы. Поглядите еще раз, чтоб сбруя была исправна и не лежалая. Если что нужно заменить, непременно меняйте. Случись волынка от кого из приказных — тут же ко мне с докладом.

Более придирчиво осматривал князь Воротынский пушки на колесах, и это вполне понятно: бендюги еще предками испытаны, а колесные пушки — новинка. Правда, они не подвели, когда из Алатыря и Васильсурска и даже из Москвы доставляли их своим ходом в Свияжск, но по иным вовсе дорогам, наезженным, а не лесными проселками, а то и вовсе по целине.

Неделя испытаний вроде бы подтвердила ладность осей и ступиц, можно бы успокоиться на этом, но главный воевода не остановил испытаний.

— Продолжайте челночить. Лучше загодя попотеть, чем после локти кусать. Особенно нагружайте оси, когда снег водой отяжелеет. Я стану через каждую неделю самолично осматривать пушки.

— Не загонять бы лошадей и пушкарей?

— Лошадям овса вдвое добавьте. А пушкари? Они больше навыка обретут, ловкости в управлении лошадьми, быстроты при срочной подготовке пушек к стрельбе. Это — очень важно. Для отдыха же перед боями достанет у них времени. Самое малое — недели три. Будете сидеть в глухомани лесной, лишь оберегая себя от лишнего глаза.

Князь твердо держал слово: каждую неделю посещал большой огненный наряд, а если оказывался в отъезде, присылал кого-либо из своих ближних соратников. И каждый его приезд оканчивался похвалой, и не только словесной — князь поощрял пушкарей за старательность и сноровку рублями из своей казны. Сверх положенного жалования. В Пушкарском же приказе просил дьяка, чтобы поощряли мастеров-литейщиков без скаредности, не забывая и подьячих, которые следили за качеством работ.

Вот уже воротился боярин Никифор Двужил. Он облюбовал два места для гуляй-города. Одно — на холмах близ деревни Молоди, перед которой как будто специально раскинулась удобная для рукопашки огибь речки Рожай. Второе место, тоже на холмах, в верховьях Десны. Выбрал он тайное место для большого огненного снаряда и обоза с гуляями тоже в глухом лесу, на половине пути между Троицким и Крестами. Оттуда ловко будет, загодя устроив где необходимо просеки и гати, быстро продвинуться как на Рожаю, так и в верховья Десны — в зависимости от того, по какой дороге поведет свои тумены Девлет-Гирей и повезет своих наместников, назначенных управлять русскими городами.

Михаил Воротынский верил, что Двужил выбрал подходящие места, но поехал посмотреть их самолично. Не для того, конечно, чтобы оценить выбор боярина, а чтобы на тех местах определить окончательно, где и как расставить засадные полки, откуда им наносить удары в решающий момент.

Неожиданный удар свежих сил — не его открытие. Как он знал из опыта предков, так поступали многие. Особенно наглядным для него был пример воеводы Боброка и великого князя Дмитрия Донского. Вряд ли была бы победоносной битва на Куликовом поле, которая решала поистине судьбу России, не укройся в дубраве Боброк с конным полком. Удар этого полка решил исход сражения. Теперь князь Воротынский собирался повторить тот тактический ход, но в еще большем масштабе: не один полк укрыть в засаде, а два — Передовой опричный и Правой руки. Да и свою большую дружину. А это требовало тщательнейшей подготовки и полного сохранения задуманного в тайне.

Особенно понравилось князю-воеводе место под Молодями. Вольные сенокосы и выпасы начинались сразу же от речки Рожай; огромное поле, где можно разворачивать сечу, упиралось в не очень высокие, но довольно крутобокие холмы, которые тянулись влево от села на несколько верст.

— Великий гуляй можно ставить. Весь огненный наряд в дело ввести, подкрепив его двумя полками.

— Обрати, князь, внимание, что штурм гуляй-города ловок только от поля. Обратная сторона холмов — лесистая, да еще с густым ерником. И дальше за холмами лесу конца и края нету. Справа и слева — тоже чащоба. Там ловко укрыть засадные полки и твою дружину. Почитай, под самой рукой будут.