Чтение онлайн

Дахи

Однако моё серьёзное намерение дало плоды намного раньше, чем я ожидал. Эва пришла на работу и сразу явилась ко мне в кабинет. Выглядела она решительно и смущённо одновременно. Я лучезарно улыбнулся, чтобы её подбодрить. Девушка протянула мне бумажку с аккуратно выведенным на ней английским текстом:

"Моя бабушка заинтересовалась вашим деловым предложением и хочет с вами познакомиться. Она приглашает вас к нам в гости на массаж и беседу".

Я, конечно, верил в свою удачу, но такого подарка от судьбы не ожидал. Теперь упрямая девчонка практически у меня в кармане: её бабушка наверняка не откажется помочь мне завоевать расположение внучки, раз уж ей так интересна моя помощь с документами и работой, что она приглашает меня на свою территорию. Как же я заблуждался!

Какое впечатление на меня произвела пожилая копия Эвы, невозможно описать словами. Это надо видеть. Во-первых, если бы не седина и морщины, я бы ни за что не поверил, что она – бабушка вполне взрослой девицы. Стройная, даже худощавая для своего возраста, это был просто сгусток энергии, говорящий громко, размахивающий руками широко, пронизывающий взглядом насквозь, с ног до головы.

Слов её я, разумеется, не понимал, но они всё равно обволакивали меня, как паутина, затуманивая разум, расслабляя и напрягая одновременно. Я поторопился достать переводчик, но Эва покачала головой, иронично улыбнувшись. Похоже, она не верила, что моё приложение справится с речью её прародительницы. Действительно, ему удавалось ухватить через два слова на третье, и в результате у меня на руках оставался их бессмысленный набор. Эва, конечно, пыталась увещевать бабушку, чтобы она говорила проще и медленнее, но та всё равно постоянно сбивалась. Наконец, я не выдержал и выставил вперёд расправленную ладонь, останавливая этот непрерывный водопад.

– Подарки, – лаконично заявил я по-русски, и Любовь Александровна (непроизносимо совершенно) благосклонно уставилась на меня в молчаливом ожидании.

Я достал из пакета набор фруктовых масел из специализированного магазина. Продавец, с которой тоже пришлось общаться через переводчик (отправить за подарками Андрея я постеснялся, да и хотел сам проконтролировать результат), заверила меня, что это всегда придётся кстати, так как имеет свойство заканчиваться. Бабушка довольно сверкнула очами на подарок, губы её растянулись в улыбке, и она сжала руку в кулак, оттопырив большой палец вверх.

Следующей была очередь девушки. Я волновался, так как действовал почти вслепую и не был уверен, что правильно угадал её интересы. Получив от неё приглашение, я в тот же вечер отправился в кабинет, где работала Эва, уже после её ухода. Осмотреться, может быть, найти какую-то ниточку. И нашёл. Там стояло множество горшков с растениями. Но не простыми, как показало исследование в сети, а сплошь целебными. Алоэ, герань, сансевьера, традесканция… я записал названия всех растений, которые были там, и решил купить для Эвы другое, какого у неё ещё нет. Вполне личный подарок – всё как советовал отец. Оставалось только одно маленькое НО: цветы могла разводить не Эва – она же не единолично пользуется кабинетом. Однако проведённые на следующее утро изыскания показали, что вероятность её авторства в отношении этой оранжереи весьма высока. Массажистка-сменщица от него открестилась, а администратор пожала плечами и предположила, что зимний сад мог быть делом рук Эвиной предшественницы.

В общем, я извлёк из бумажного пакета небольшое корявое деревце с вееровидными ярко-зелеными листьями и протянул его девушке.

– Гингко Билоба! – выдохнула она восхищённо и непроизвольно подставила руки, но тут же отдернула назад: – Не стоило так утруждаться!

Я негромко усмехнулся и сказал:

– Можете считать его вкладом в наш рабочий зимний сад. Если хотите, отнесите его туда.

Эва покачала головой:

– Ему нужна холодная зимовка.

– Ну хорошо, тогда я выкину его в мусорный контейнер на обратном пути. На помойке как раз холодно зимой.

– Вы с ума сошли! – горячо воскликнула Эва. – Реликтовое растение… да это почти святотатство!

Я наблюдал за её выступлением с довольной ухмылкой. Ещё не зная, что именно она говорит, так как приложение переводило эту пламенную речь с запозданием, я понимал, что победил. Эва вынуждена принять мой подарок. Конечно, я бы предпочел принести ей что-нибудь с моей родины: различные масла, ароматические и массажные, были значительной отраслью нашей промышленности, и мы достигли в их производстве больших высот. Разумеется, я сделал заказ большого набора, способного поразить воображение моей несговорчивой массажистки, но пока он придёт…

Эва выглядела явно недовольной и тайно довольной, что весьма забавляло меня. По приглашению её бабушки, мы прошли в небольшую комнату, где стоял разложенный массажный стол, укрытый белой хлопчатобумажной тканью с мелким рисунком. Кроме того, у стены находился стеллаж с баночками, бутыльками и какими-то хитрыми приспособлениями из разных материалов: деревянными, пластиковыми, металлическими…

– Располагайтесь, – сделала Любовь Александровна широкий гостеприимный жест рукой, указывая на стол.

– Всё снимать? – спросил я, обращаясь больше к Эве, чем к её бабушке.

– Труселя можно оставить, – разрешила пожилая женщина. – Шоб не смущать дам.

По ней, однако, было не похоже, будто она умеет смущаться. Это они с внучкой вышли, чтобы не смущать меня. Я быстро скинул с себя всё, кроме нижнего белья, и лёг на стол. Простынь, в которую я уткнулся лицом, была тёплой и пахла чем-то сладко-детским и одновременно свежим. Я крикнул, что готов.

– Так-таак, – пробормотала Любовь Александровна, осматривая моё разложенное на столе тело. Я невольно напрягся. – А сколиозик-то у нас имеется… угу…

Твердая рука чиркнула вдоль моего позвоночника. Её голос, манера общения с пациентом и прикосновения не шли ни в какое сравнение с тем, как всё это делает её внучка. Эва была сама нежность. Начиная тембром голоса и заканчивая мягкостью пальчиков. Как тюльпан. А вот её бабушка скорее напоминала алоэ. Полезная, но твердая и колючая. И всё-таки я не ожидал от неё подвоха. Рассчитывал на нечто вроде того релакса, которым меня уже два раза одарила Эва. Но я глубоко заблуждался.

Сказать, что мне было больно – это ничего не сказать. Я мужчина и привык терпеть, стиснув зубы, но в какой-то момент не выдержал и вскрикнул.