Чтение онлайн

– Когда я спросил его, что бы он делал завтра, казалось, он не знал, что ответить.

– Ну, это могло быть связано с волнением, что его допрашивает окружной прокурор.

– Несмотря на свое волнение, – спросил Хэнк – разве он не был в состоянии решить, что бы он стал делать завтра?

– Я считаю, что Антони Апосто абсолютно способен составить план на завтра. Из-за своего низкого коэффициента интеллекта, он, возможно, осуществил бы этот план плохо, однако он, бесспорно, мог бы составить такой краткосрочный план.

– Понимаю, – сказал Хэнк. Казалось, что-то его вдруг обеспокоило. – Был ли он способен запланировать убийство Рафаэля Морреза?

– Протест! – пронзительно выкрикнул защитник.

– Ваша честь, был убит парень, – сказал Хэнк, – и я пытаюсь установить, был ли способен, по мнению психологов, один из подсудимых заранее запланировать это убийство. Поскольку преднамеренность является неотъемлемой частью предумышленного убийства и поскольку мы расследуем именно предумышленное убийство…

– Протест отклонен, – сказал Самалсон. – Продолжайте. Мистер Аддисон, будьте любезны отвечать на вопрос.

– Я не верю в то, что он был бы способен заранее разработать план убийства, – ответил Аддисон.

– Мог бы он убить под влиянием импульса?

– Да.

– В припадке сильного гнева?

– Да.

– Знал бы он в этот момент, что он совершает убийство?

В зале суда наступила вдруг мертвая тишина.

– Да, – ответил Аддисон. – Он знал бы, что совершает убийство.

Сидя в конце зала, Кэрин видела, как напряглась спина Хэнка, и моментально поняла, что это был не тот ответ, которого он ожидал.

– Вы знаете, о чем вы говорите?

– Я знаю точно, о чем я говорю. Эмоционально Апосто, возможно, не знал, что он делает, но рассудком он знал, что он делает. Он знал, что нанося удары ножом другому парню, он тем самым совершает преступление.

– Вы знакомы с юридическим определением сумасшествия?

– Да, знаком. Апосто не является сумасшедшим ни в юридическом смысле, ни с точки зрения медицины. Он умственно недоразвитый, но он был способен понимать последствия своего нападения с ножом.

– А как вы это знаете? – сердито спросил Хэнк. – Как вы можете знать, что было на уме у этого парня, когда и если он наносил другому парню удары ножом?

– Я не могу знать этого, но я также не могу клятвенно утверждать, что он не знал, что он делает. Именно это вы хотите, чтобы я сказал, не так ли?

– Я хочу, чтобы вы говорили все то, что считаете нужным сказать, – ответил Хэнк и отвернулся от Аддисона. – Свидетель ваш, – заявил он защите.

Защитник Апосто поднялся.

– Вопросов нет, ваша честь.

Самалсон посмотрел вначале на защиту, а затем на Хэнка.

– Суд удаляется на десятиминутный перерыв, – сказал он быстро, – Мистер Белл, будьте любезны, зайти ко мне в кабинет.

– Суд удаляется на десятиминутный перерыв, – объявил клерк. – Прошу всех встать.

Зрители, свидетели, репортеры, подсудимые и адвокаты – все поднялись, в то время как Самалсон выходил из зада суда. Его мантия развевалась вслед за ним.

– Зачем он хочет видеть папу? – спросила Дженни.

– Не знаю, – ответила Кэрин.

– Ему разрешается это делать? Наедине, без присутствия защитников?

– Это могут неправильно истолковать, но в этом зале – судья Абе, и он может делать здесь все, что считает нужным.

– Мне хотелось бы знать, зачем он хочет видеть папу, – повторила Дженни.

– Садись, Хэнк, – пригласил Самалсон. – Сейчас здесь нет ни судьи, ни окружного прокурора. Сейчас мы только друзья. Ответь мне на один вопрос. Ты хочешь потерять работу?

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Если у тебя есть сомнения в отношении виновности ребят, тебе следовало бы пойти с этим к окружному прокурору. Ты хочешь, чтобы тебя уволили?

– Нет. Я не хочу, чтобы меня уволили.

– Тогда почему ты не пошел с этим к своему начальству? Или почему не обратился ко мне? Есть много правды в старой пословице, в которой говорится, что уголовное право – это дешевый подвальный магазин, где можно легко договориться о цене на товары. Я уверен, что защита с готовностью пошла бы на сделку с тобой.

– Абе, вы не понимаете. Я делаю то, что я обязан делать.

– И что это такое?

– Давайте скажем так, что у меня есть сомнения.

– На самом деле?

– Это только предположение.

– Это только предположение, потому что ты мне не доверяешь.

– Я доверяю вам, Абе. Но вы судья на этом процессе.

– В данный момент я не судья, а твой друг. Я бы и пальцем не пошевельнул, что бы с тобой ни случилось, если бы я не был твоим другом.

– Когда мы вернемся в зал судебного заседания, вы снова станете судьей.

– Черт возьми, Хэнк, доверься мне. Чего ты пытаешься добиться?

Хэнк глубоко вздохнул.

– Я пытаюсь добиться оправдательного приговора для Апосто и Ди Пэйса и смягчения приговора для Ридона.

– Ради всего святого, почему?

– Я считаю, что это будет правосудием.

– Тогда почему ты не пошел к окружному прокурору? Почему ты не пришел перед началом судебного процесса ко мне?

– Потому, Абе, что впервые в жизни я хочу, чтобы обо мне писали газеты на своих первых страницах.