Чтение онлайн

Ворчун развернулся и, волоча ступни по полу, прошел в углубление коридора.

— Простите, а где сейчас Санни? Птичка-кенарь? — Спросила в догонку Саша.

— На ночь на веревку подвешиваем от бочки. Чтоб крысы не съели. Утром приходи за ним, туда же пойдете.

Ворчун скрылся за поворотом в полумраке, а Саша поспешила в свой коридор.

Мысль о том, что подземелье резервации живет собственной жизнью по своим законам, как государство в государстве, мучила ее до глубокой ночи. Какое бы оправдание увиденному она не придумывала, внутренний голос твердил, что честные дела не творятся по ночам.

На утро она вновь отправилась в шахту вместе с той же бригадой. В этот раз мех с водой и глиняные часы Ренат вручил ей у самого входа.

Из кожаного бурдюка пить категорически запрещалось. То был запас воды для всей группы на случай обрушения тоннелей, которые засыпало довольно часто. Шахтеры, оказавшиеся в песчанной ловушке могли прожить до двух часов в воздушном кармане, и на этот нежелательный случай каждому полагалось по два стакана воды.

В этот раз группа поменялась ролями, женщины заполняли телегу, а мужчины скребли галит. Саша пристроила фонарь и внимательно следила за воркующим Санни, поглядывала не кончилась ли вода в стакане и точила скребки. Работа была пыльная и на губах оседала мелкая противная пыль. Чтобы не наглотаться песчинок, решила не разговаривать, да и настроения лясы точить не было.

Работа спорилась, а бригадир с удовлетворением посматривал на новую работницу, одобряя Сашину сосредоточенность. Однако за серьезным лицом ее все это время скрывался глубокий кризис. Если вчера работа помогала ей не впасть в депрессию, и потому Саша цеплялась за нее как за спасательный круг, то после ночных блужданий по катакомбам, ее не покидала мысль, что труд бесполезен. Ведь если всю каменную соль из телеги сбрасывают в пропасть, то на кой черт все это нужно. Саша готова была поверить во что угодно, лишь бы это давало надежду хоть на какой-то смысл в ее изгаженной скомканной жизни.

И надежду неожиданно подарил ей Леня.

Работая при тусклом свете фонаря, Саша постепенно привыкла, и глаза стали различать детали: мимические морщинки от тщательно скрываемой улыбки у Рената, забавные усики под носом у Камиллы, которые она, похоже, когда-то выщипывала, а теперь они топорщились словно ворс на абрикосовой шкурке, и, самое главное, бриллиантовый блеск галита в стенах и потолке.

Со слов шахтеров каменная соль лежала пластами на месте высохших русел и перемежалась со слоями обычной глины. Соль и глина так сильно сплетались друг с другом, что местами были неотделимы. И, соскребая слой галита, добытчики получали техническую смесь, которую затем варили, убирали осадок и вновь выпаривали уже готовую поваренную соль. Но секрет пользы натурального продукта заключался в том, что небольшая часть глины все же оставалась в составе, и это придавало соли целый спектр минеральных добавок. Именно неидеальность этой каменной соли делала ее полезной для здоровья человека.

К концу второй смены Саша уже могла отличить, где залегал слой чистой глины, а где протянулась область ценной каменной крошки, и еще она увидела тонкую белую полосу слежавшейся соли. Та словно стрелка указывала вниз, с каждым метром спускаясь на пару сантиметров.

Едва не забыв о водяных часах во время своих размышлений Саша сообщила о конце смены, и вся бригада поторопилась в общий зал.

С легким сожалением, передав клетку с распевающимся перед концертом Санни Богдану, Саша увидела чуть впереди знакомую спину Л"eни. Он растерянно стоял в углу, опираясь на доску, на которой как на линейке углем были сделаны пометки: метры, проценты и почеркушки с датами.

— Тит опаздывает. — Сообщил Л"eня, беспокойно сжимая инструмент.

— Вера не утерпела? — С сочувствием в голосе Саша поравнялась с Л"eней. При его невеликом возрасте, он был чуть выше Саши ростом и гораздо крепче физически. — Хочешь подожду с тобой? Я не спешу.

Александра пристроилась рядом, рассматривая высокую потертую годами доску.

— Хочу. Мне нравится, когда ты рядом. Ты пахнешь вкусно. А Ворчун пахнет как яма, особенно летом после смены.

Саша рассмеялась, но предпочла бы, чтобы их разговор никто не услышал, поэтому огляделась и, успокоившись, полюбопытствовала:

— Что показывает эта шкала?

— О, это важный измерительный прибор, он расчитывает направление туннеля, когда шахта продвигается вглубь. — Л"eня был увлечен горным делом, хоть, возможно, и не до конца понимал сказанных слов. — Пласт галита не должен быть выше этой отметки.

Леонид показал на широкую черту в метре от земли.

— Ты уверен? В крайнем левом тоннеле он гораздо ниже.

— Уверен. Если копать сильно выше, то соль не станут есть, а хозяева будут ругаться.

— Но… Л"eня, он определенно ниже этого уровня. Как давно вы с Ворчуном проверяли дальний проход? — Саша взволнованно поискала глазами Ворчуна, но он как и вчера остался у телеги, заполненной до верху, в общем зале, где сгружали соль в мешки.

— Ворчун говорит, в последний тоннель можно ходить только одной группе, Л"eне нельзя.

— Почему? — опешила Саша.

— Тит! — Л"eня помахал рукой, не подумав, что с доской его и так видно издалека. Светловолосый мужчина с другого конца зала стал пробираться к ним через работников второй смены.

Саша засеменила за Леонидом, который, избавившись от своей поклажи, рванул за Верой.

— Л"eня, стой! Что ты знаешь про наш тоннель?

— Не ходить в последний тоннель. Запомни! Запомни или я тебя побью! — Ответил он, повторяя чье-то сердитое выражение лица. — Я никогда не ходил, не ходил, не смотрел.

— Ворчун побьет? — догадалась Саша.

— Не Ворчун. Вера.

Л"eня разволновался и, оглянувшись, уставился на испуганную Сашу, а затем как ошпаренный понесся вперед.

На полшага Саша отстала, повторяя в голове, услышанные от мальчика слова.

Последний тоннель. Последний тоннель… Единственная шахта, в которой ничего не добывают. Секрет предводителей подземного мира оказался прост…

Они пытаются сбежать! Электрическим разрядом прошила ее от макушки до пят догадка. Ноги тут же стали мягкими, а колени тяжелыми.

Последний тоннель это подкоп. Это путь наружу! Очевидно, Ворчун и Богдан пытаются прорыть дорогу за стену. И сколько человек об этом знают? Саша ужаснулась тому, сколько времени у них ушло на вырытое уже, ведь его явно копали много лет. А сколько лет еще предстоит копать?

Ворчуну уже за сорок пять. И Фефелу еще больше. Элита катакомб никогда не увидит свободы, но ее могут увидеть другие. Александра, например.

И пусть она будет уже не молодой, но если последний тоннель сможет вывести из катакомб всех до единого, то…