Чтение онлайн

Медленно, без рогов и труб, как зубчатое колесо, постепенно натягивающее веревку, двадцать различных засад вступили в действие.

Со своего наблюдательного пункта на холме Шеф видел главную часть армии франков, которая продолжала двигаться вперед. Но теперь она продвигалась медленно, шагом, со многими остановками. Она не шла без прикрытия с флангов. А на флангах долго ничего не было видно. Иногда из-за рощи или сожженной деревни показывались всадники. На что они нападали, за чем гнались, было неясно. Потом, напрягая зрение в мелком дожде, Шеф увидел с одной стороны движение: пара лошадей, скачущих галопом, за ними одна из катапульт-толкателей, расчет на пони длинной цепочкой сзади. Осви и «Точно в цель» уходят с одного конца деревни, а в другой въезжают франки; но их фланговый удар задержался из-за выстрелов с другого направления. Катапульта исчезла за подъемом. Через несколько секунд она снова развернется, будет снята с передка, заряжена и сможет посылать смертоносную стрелу в любую цель на расстоянии в полмили.

Стратегия Шефа зависела от трех обстоятельств. Во-первых, от знания местности: только те, кто живет здесь, пашет и охотится, знает каждую проходимую тропку, безопасные пути отхода. В каждом отряде находился местный житель, мужчина или мальчик. Остальным местным жителям велено было скрыться в убежищах на площади в двадцать квадратных миль, не вступать в бой, но, если понадобится, служить проводниками и передавать сообщения. Во-вторых, от дальности стрельбы катапульт-толкателей и новых самострелов. Их не так быстро можно перезарядить, но даже стрела из самострела пробивает кольчугу на расстоянии в двести ярдов. И стрельба велись людьми, лежащими в укрытиях.

Но наиболее важной частью стратегии Шефа было осознание того, что битву можно выиграть двумя путями. Все битвы, в которых он участвовал до сих пор, все битвы вообще в западном мире на протяжении столетий выигрывались одним путем. Ударом. Созданием боевых линий и столкновением, пока одна из линий не дрогнет. Линию можно прорвать топорами и мечами, как предпочитали викинги; конями и копьями – во франкском стиле; камнями и стрелами – по введенному Шефом методу. Прорыв линии означает выигрыш битвы.

Но есть и совершенно новый путь к победе. Без линии, без сильного удара. Разрывать армию врага на части, изводить ее, наносить потери стрельбой с расстояния. Но только непрофессиональное и не воинственное войско Шефа могло это сделать: у прирожденных воинов все их привычки против такого способа. Территория не важна. Ее можно отдавать. Храбрость в поединке лицом к лицу не важна. Больше того, она признак поражения. Не должно быть и обычных средств повышения боевого духа: рогов, боевых песен, криков командиров, а больше всего – ощущения рядом стоящего товарища. В такой битве легко дезертировать, спрятаться в укрытии, появиться, когда все будет кончено. Шеф надеялся, что его отряды смогут прикрывать друг друга; они разбились на группы человек по пятьдесят: катапульта, двадцать самострелов, несколько алебардистов. Но природа такой битвы в том, что они могут разъединиться. Соединятся ли потом снова?

Вспоминая упрямые нападения йоркширских крестьян, когда армия Пути в снегу уходила из Йорка, Шеф думал, что смогут. Мужчины и женщины видят землю, которую защищают, видят неубранные поля, сгоревшие амбары, вырубленные сады. Для детей бедняков пища и земля священны. Они помнят слишком много голодных зим.

Глядя на то, как разворачивается битва, Шеф испытывал странное ощущение – не свободы вообще, а свободы от забот. Он теперь только отдельное колесико. Колесики поворачиваются, когда натягивают веревку. Но они не думают обо всей машине. Она может работать, может сломаться, а колесико ничего не может с этим сделать. Оно может только исполнять свою роль.

Он положил руку на плечо стоявшей рядом Годивы. Та искоса посмотрела на его изуродованное, измученное лицо и позволила ему оставить руку на месте.

Король Карл, все еще продвигавшийся вперед, к холму Колдбек, за которым видел знамя своего неуловимого противника, в двадцатый раз поднял руку, останавливая продвижение. К нему подскакал всадник на легкой лошади, дождь промочил его насквозь, прошел сквозь кожу куртки и шерсть.

– Ну, Роже?

Всадник в отвращении покачал головой.

– Как будто пятьдесят рукопашных одновременно. Никто не стоит перед нами. Мы гоняемся за ними и прогоняем. Но когда перестраиваемся и начинаем отходить, они снова нападают на нас – и не только спереди, но и сзади.

– А что произойдет, если мы просто двинемся вперед? Вот туда. – Король указал на флаг в миле.

– Они нас перестреляют по дороге.

– Но нам всего лишь проскакать милю. Ну, хорошо, Роже. Учи этих негодяев с их луками, сколько можешь. Но прикажи своим людям продвигаться в линии параллельно с главной частью армии. Когда прорвем центр, сможем повернуть и заняться флангами.

Повернувшись, король поднял копье и указал им вперед. Его всадники хрипло закричали и пустили лошадей рысью.

– Они идут, – сказал Шеф Альфреду, стоящему рядом с Годивой. – Но почва мягкая, и они приберегут скорость для последнего рывка. – Всего человек пятьдесят окружало троих предводителей, в основном вестники, но Шеф оставил при себе одну катапульту-кидатель, тяжелую, неподвижную машину, с ее расчетом.

– Камни-лебеди, – приказал он.

Радуясь возможности двигаться после часов бездеятельности, расчет – мужчины и женщины – занял свои места. Сегодня им тоже предстояло сыграть только одну роль. Еще в самом начале испытаний английские катапультеры обнаружили, что если на камнях, которые бросают их машины, сделать бороздки, то камни в полете испускать странный высокий звук, похожий на крик лебедя. И соревновались для забавы, чей камень громче. И теперь Шеф собирался отдать своим разбросанным войскам сигнал, который услышат все.

Расчет подготовил машину, зарядил, выстрелил. Пустив камень, с его вызывающим дрожь свистом, в одну сторону, тут же повернули машину, пустили второй камень. Отряды с катапультами, выпускающими стрелы, и лучниками, скрывавшиеся перед наступающим войском франков в засаде, услышали сигнал, подцепили машины, отъехали назад и впервые за день присоединились к своему предводителю. Они появлялись один за другим. Шеф оттаскивал повозки, которые поставил на вершине, в промежутки между ними расставлял машины, в повозках размещал лучников. Все машины, люди, лошади стояли не дальше пяти ярдов друг от друга, конные упряжки ждали наготове.

Шеф ходил взад и вперед по линии, повторяя приказ.

– Три выстрела с каждой катапульты, не больше. Начинайте стрелять на максимальном удалении. Один выстрел из самострелов – по приказу.

Король Карл достиг основания холма; настроение его, несмотря на дождь, улучшилось. Враг постарался задержать его, извести своими засадами, а теперь рассчитывает, что подъем и грязь ослабят натиск. Но легкие кавалеристы сделали свое дело, справились с засадами. И англичане все еще недооценивают силу удара тяжелой франкской кавалерии. Пришпорив лошадь, король погнал ее вверх на рыси, переходящей в галоп, и его тут же обогнали телохранители.