Чтение онлайн

— Отца звали Гетвер. Его убили зеленокожие.

— Мне очень жаль, Кутвин. Мы идем сражаться как раз с ними, и многим тварям суждено погибнуть от наших рук. А теперь не медлите, потому что, если вы попадетесь на глаза кому-нибудь менее милосердному, чем я, вас непременно высекут.

Кутвину не пришлось говорить дважды: в ту же секунду он повернулся и что есть силы понесся прочь через базарную площадь, активно работая руками. Ярко светили звезды, поэтому он мчался напрямик. За спиной он слышал топот и обернулся на бегу. За ним во весь дух несся Венильд.

Приятели, тяжело дыша, прислонились к стене амбара и, мысленно пережив треволнения краткого плена и счастливого избавления, разразились диким смехом.

— Когда я вырасту, хочу стать таким, как этот воин, — сказал Кутвин, когда наконец отдышался.

Тяжело переводя дух, Венильд спросил:

— Разве ты не знаешь, кто он?

— Нет, — качнул головой Кутвин. — А кто?

— Это сын короля. Зигмар.

Зигмар смотрел, как удирают мальчишки, словно за ними по пятам гонятся ульфхеднары, и улыбался, вспоминая, как сам пытался пробраться к прежней Большой палате в ночь перед сражением с тюрингами. Он не сумел прокрасться столь бесшумно, как этот паренек, и поэтому был хорошенько выпорот по приказу отца-короля.

За спиной послышался звук шагов. Зигмар знал, что это идет его самый близкий друг и брат по мечу Вольфгарт.

— Ты слишком мягко обошелся с ними, Зигмар, — сказал Вольфгарт. — Я отлично помню побои, которые выпали на нашу долю. Почему бы и им не внушить поркой раз и навсегда, что нехорошо подглядывать за воинами в Кровавую ночь?

— Нас поймали только потому, что ты не смог держать меня столько, сколько было нужно, — напомнил Зигмар, оборачиваясь к мускулистому молодому мужчине в кольчуге и прекрасном плаще из волчьих шкур.

В заплечные ножны воина был вложен двуручный меч, на лицо падали темные волосы, заплетенные в косы. Вольфгарт был тремя годами старше Зигмара, его лицо раскраснелось от обилия выпитого.

— А случилось это потому, что годом раньше ты сломал мне руку своим молотом.

Взгляд Зигмара невольно скользнул по локтю Вольфгарта, куда пять лет назад он нанес удар, разгневавшись на то, что старший мальчик одолел его в тренировочной схватке. Его давно простили, но Зигмар никогда не забывал ни о своем недостойном поступке, ни об уроке, который преподал ему тогда отец.

— Что верно, то верно, — признал Зигмар. Он хлопнул друга по плечу и развернул его лицом к дверям в Большую палату. — Ты никогда не позволишь мне об этом забыть.

— Еще бы! — пророкотал Вольфгарт. Щеки у него алели от эля, сдобренного хмелем и восковницей. — Я выиграл, а ты ударил меня сзади!

— Знаю, знаю, — согласился Зигмар, направляя его обратно к дверям.

— А что ты тут вообще делаешь? Там ведь еще пьют!

— Вышел подышать свежим воздухом, — сказал Зигмар. — А ты, по-моему, выпил уже достаточно.

— Подышать свежим воздухом? — переспросил Вольфгарт, обходя молчанием вторую фразу Зигмара. — Завтра утром надышишься всласть. А сейчас время пировать. Есть, пить и воздавать хвалу Ульрику. Не приносить жертвы богам перед битвой — дурной знак.

— Мне это известно, Вольфгарт. Отец научил меня этому.

— Так и пойдем в палату, — стоял на своем Вольфгарт. — Вдруг король спросит, где ты. В Кровавую ночь не годится расставаться с братьями по мечу.

— Тебя послушать — так все не к добру, — заметил Зигмар.

— Верно. Посмотри на мир, в котором мы живем. — Тут Вольфгарт прислонился к стене Большой палаты, и его вырвало прямо на гномьи камни. На подбородке повисли блестящие нити слюны, и он утерся тыльной стороной руки. — Я хочу сказать, подумай об этом. Всюду человеку приходится высматривать, кто это пытается его грохнуть: то ли спустившийся с гор зеленокожий, то ли лесной зверочеловек, а быть может, воин из другого племени — азоборн, тюринг или тевтоген. Мор, голод и колдовство. Куда ни плюнь — все не к добру. Вот и доказательство тому, что во всем имеется дурной знак, верно?

— Кто это тут набрался? — донесся от двери, ведущей в Большую палату, чей-то голос.

— Иссуши тебя Ранальд, Пендраг! — проревел Вольфгарт, заваливаясь набок и прижимаясь лбом к прохладному камню.

Зигмар перевел взгляд с Вольфгарта на двух воинов, которые только что вышли из палаты. Оба были ему ровесники и поверх темно-красных туник носили кольчуги. Волосы того, что повыше, цветом напоминали заходящее солнце, на плечи он накинул толстый плащ из мерцающих зеленых чешуек, который сиял и переливался, отражая свет звезд. Его худощавый товарищ кутался в длинный волчий плащ и казался озабоченным.

Высокий воин с огненно-рыжими волосами, к которому обращался Вольфгарт, проигнорировал оскорбление и спросил:

— Неужели завтра он сможет сесть на коня?

Зигмар кивнул:

— Само собой, Пендраг, ибо корень валерианы лечит все.

Пендраг явно сомневался, но пожал плечами, повернулся к спутнику в волчьем плаще и сказал:

— Тут вот Триновантес думает, что лучше бы тебе пойти в палату, Зигмар.

— Твой друг опасается, что я простужусь? — съехидничал Зигмар.

— Он утверждает, что видел предзнаменование, — сказал Пендраг.

— Предзнаменование? — переспросил Зигмар. — И какое?

— Плохое, — вымолвил Вольфгарт. — Какое же еще? Нынче никто не говорит о хороших.

— Был добрый знак о рождении Зигмара, — напомнил Триновантес.

— Ага, только поглядите, как все чудно сложилось, — тяжело вздохнул Вольфгарт. — Едва он успел родиться, как его обагрила орочья кровь, а мать его умерла от рук мерзких тварей. Хорошее предзнаменование, нечего сказать.