Чтение онлайн

— Извини, — крикнул он Аншпаху, скрещивая клинок с очередным уродом, — я на минуту задумался. О вечном.

— Потрясение, страх, промедление — они убьют тебя быстрее вражеского меча, малыш! Брукнер мертв! Мертв! И сейчас своей скорбью ты не поможешь ему. Помоги местью! Ненавидь тех, кто убил Брукнера! Используй ненависть!

Аншпах кричал что-то еще, но уже совсем бессвязно. Слезы ярости катились по его забрызганному кровью лицу.

А потом Круца увидел то, из-за чего мир сразу перевернулся вверх тормашками. От суеты и паники вокруг большой клетки, у которой они сражались, с нее сползла часть покрова. В разъяренное существо, которое оказалось внутри клетки, Круца не мог поверить. Разум отказывался принимать это.

Безумный приспешник чернокнижника открыл клетку, и огромный дракон выполз из нее, чтобы пожрать их, потом — мир, а потом — себя.

Клинок фон Фолька застрял в захрустевшей от удара грудной клетке очередного врага, и ему пришлось бросить меч. Уже трос его Пантер погибли в этой резне. Волк Шелл окликнул его и швырнул выхваченный у врага меч. Вращаясь, он пролетел над толпой врагов, и фон Фольк без труда поймал его за рукоять, сразу же срубив голову самому настырному и глупому ублюдку.

За ним в толпе вопящих и дерущихся врагов свалился на землю Шиффер, не уследивший за тылом и поверженный в пыль коварным ударом. На упавшего Волка сразу насела добрая дюжина врагов, и все, что он успел сделать, — это выкрикнуть им в лицо имя своего бога. Копье воткнулось прямо в его кричащий рот, и Шиффер умолк навеки.

Фон Фольк увидел, как поджарый Волк, которого звали Шеллом, рванулся назад, чтобы отогнать от тела павшего брата стервятников. Пантера остановил его.

— Нет, Шелл, нет. Его не вернуть! Мы должны идти вперед! К трону! Мы должны!

— Молоты Ульрика! — гневно вскричал Шелл и бросился в битву плечом к плечу с фон Фольком. — Утопим их в крови! Пусть они захлебнутся собственной кровью!

Они шли вместе по центру, а оставшиеся в живых Пантеры держали фланги, прорубаясь через возбужденную толпу поклонников Тьмы.

Ганс первым выбрался из общей свалки и бросился к постаменту с троном. Левенхерц шел за ним вместе с Драккеном и Грубером. Каспен все еще бился с врагами в яростной схватке.

Дорф погиб. Каспен видел, как он упал, разрубленный надвое бешеной тварью. Больше Белому Отряду не услышать его свиста. Каспен удерживал свою позицию, его рыжая шевелюра покраснела, он выл, как волк, неистово вращая молот. Он остался там и встретил толпу врагов в открытом бою, чтобы дать своим собратьям время добраться до трона и чтобы взять с мерзавцев плату кровью за гибель Дорфа.

Ганс добежал до каменных ступеней постамента. Над ним стояла фигура в плаще с капюшоном. Внезапно мертвый чародей скинул свой плащ и расхохотался над Гансом. Вулканический огонь освещал его так, что казалось, будто храмовые доспехи, надетые на его статную фигуру, раскалены докрасна. Один розовый глаз светился в полумраке.

— Эйнхольт! — выдохнул пораженный Ганс. Он знал, с чем ему предстоит столкнуться, но это все равно ошеломило его. «Эйнхольт, Эйнхольт… Ульрик, пощади мою душу…»

— Иди, поздороваемся, старый друг, — просипело одноглазое чудище, маня Ганса рукой.

Комтур Белого Отряда увидел, что Волчий доспех, который был на Эйнхольте, уже покрылся ржавчиной и плесенью. Плоть на оскаленном в неприятной улыбке лице Эйнхольта позеленела и начала разлагаться. Здесь, вблизи чернокнижника, запах гниения был сильнее, чем где бы то ни было. «Должно быть, в старой могиле такой же аромат», — подумал Ганс.

— Называй меня моим настоящим именем, Волк. Я — Баракос.

Ганс не ответил. Он бросился в атаку, вскинув молот над головой. Вот его оружие рванулось к цели по широкой боковой дуге… но мертвый чернокнижник оказался быстрее. Он был ужасающе быстр. Разлагающаяся тварь по всем понятиям не могла двигаться так проворно, и это несоответствие сбило Ганса с толку — а мощный удар молота Эйнхольта сбил его с ног. Ганс свалился на холодный камень, схватившись за треснувший нагрудник и захрустевшие под ним ребра. Он пытался подняться, но ему не хватало дыхания. Его легкие отказывались действовать, перед глазами все плыло в какой-то дымке, во рту появился медный привкус.

Баракос шагнул к нему.

Левенхерц и Драккен взлетели по ступеням наверх и бросились на мертвеца.

Левенхерц бежал первым и опережал Драккена. Он взмахнул молотом, но от первого удара его противник как-то умудрился уйти, а когда молот Левенхерца пошел обратно, блокировал его и сбросил Волка с постамента ударом в живот.

Развернувшись, даже не глядя, словно и без того точно знал, где находится все и вся, чернокнижник направил свой удар прямо в ключицу набегавшего на него Драккена. Молодой Волк взвыл и упал на пол.

Баракос стоял над корчащимся от боли храмовником, словно размышляя, как его лучше прикончить. Мертвец мечтательно рассмеялся — его смех был вязким, как сироп. Потом он поднял взгляд.

На верхней ступени стоял Грубер.

— Снова ты, старый рыцарь, — произнес чернокнижник с лицом старинного друга.

— Надо было тебя прикончить в подземелье.

— Нельзя убить то, что не живет. — Голос Баракоса был сухим и хриплым, но в нем была какая-то нечеловеческая, рокочущая глубина, он глотал концы слов, словно их заглушала вековая плесень.

Молоты взлетели над головами. Грубер встретил атаку монстра с несдерживаемой яростью. Монстр еле удержал молот в руках. Оружие двумя сверкающими кругами замелькало в воздухе, свист тяжелых металлических снарядов прерывался глухим стуком встречающихся рукоятей.

Грубер ушел влево, присел под молотом мертвого чернокнижника и отчаянно ударил его в бедро. Казалось, тварь даже не почувствовала этого, даже не шевельнулась. Она приняла следующий удар Грубера на центр рукояти, а потом пнула его ногой. Грубер отлетел назад, согнувшись, а чернокнижник крутанулся вокруг своей оси и мощным, неудержимым ударом сбросил воина с лестницы. Рыцарь отскочил от каменных ступеней, его доспехи треснули в нескольких местах. Грубер скатился вниз и замер без движения.

Тварь стояла на краю своего каменного постамента и хохотала над упавшим Грубером, когда удар молота Ганса отбросил ее к трону. Прогнившие ремни лопнули, и левый набедренник с лязгом отлетел в сторону. Кольчуга под ним проржавела, из-под нее сочилась черная маслянистая жижа, которую источал разлагавшийся труп Эйнхольта.

Ганс снова кинулся на мертвеца, стараясь добежать до него прежде, чем он поднимется на ноги — тот сумел только поднять руку, чтобы отгородиться от удара Ганса. Волк ударил его по кисти, сорвав потемневшую латную перчатку. Несколько пальцев отлетело прочь вместе с брызгами черной гнилой жидкости и звеньями рассыпавшегося кольчужного плетения.