Чтение онлайн

— Челюсти Волка, как говорят звезды.

Грубер почувствовал, как против воли сжимаются зубы. Он наклонился вперед, стараясь не упустить ни единого слова из того, что говорил старик.

— Челюсти Волка, драгоценные челюсти из сияющей кости. Они обладают огромной ценностью и были похищены.

— Кем? Для чего? — спросил Левенхерц.

— Тьмой, Сердце Льва. Коварной тьмой. И их не вернуть. О! Я вижу горе, грозящее этому Городу-на-Горе! Боль! Мор! О! Я вижу печаль, и скорбь, и плач!

— Не вернуть? — голос Левенхерца внезапно показался необычайно ломким. — Почему? Господин, о какой тьме вы говорите?

— О ночи. Но не о той ночи звезд, которая позволяет читать и узнавать мир. Я говорю о беззвездной ночи. Она придет, и тогда Челюсти Волка выгрызут из Города-на-Горе, что зовется Мидденхеймом, его сердце.

Грубер взглянул на Левенхерца — тот, казалось, собрался уходить, будто уже услышал все, что хотел. — Что нам делать? — прямо спросил Грубер.

— Хватит, — сказал Левенхерц, — господин аль-Азир сказал свое слово. Нам надо идти.

— Никуда я не пойду! — огрызнулся Грубер, стряхивая руку Левенхерца с плеча. — Господин аль-Азир, если вы узнали то, что рассказали нам, вы должны знать больше! Умоляю вас, не останавливайтесь! Что мы можем сделать?

— Грубер, достаточно!

— Нет! Сядь, Левенхерц! Немедленно!

Аль-Азир глазами показал Левенхерцу на подушки, и тот уселся снова.

— Все именно так, как я и сказал. Челюсти не вернуть. Они потеряны для вас навсегда.

Грубер перегнулся через столик к лицу аль-Азира.

— Извините меня, господин, но я — Белый Волк из Белого Отряда, избранник Ульрика. Я знаю, когда битва проиграна, а когда выиграна, но за свое дело я всегда сражаюсь до последнего. Челюсти Ульрика могут быть утрачены нами, они могут никогда не вернуться к Волкам, но я буду бороться… бороться, я сказал! Когда умирает надежда на победу, Волки живут и дерутся до смертного конца! Так скажите мне напоследок: кто тот враг, который победит меня? Как мне узнать его?

Огромный слуга неслышно возник из-за занавеси, встав рядом с хозяином. В его руках был кривой, расширяющийся к концу меч, размером чуть не с Грубера.

Грубер не сдавал позиций. Он положил ладонь на яблоко клинка, заткнутого за пояс, и ни на дюйм не отодвинулся от лица старого крохотного алхимика.

— Скажите мне! Это может и не принести мне добра, как вы можете счесть, но все равно — скажите мне!

Аль-Азир махнул рукой, и слуга с жутким мечом отправился восвояси.

— Волк Грубер, мне жаль тебя. Но я восхищен твоим символа. Слушай же. Ищи Черную Дверь. Ищи к северу от семи колоколов. Ищи потерянный дым.

Грубер так и рухнул на подушки — это было не совсем то, чего он ожидал. Он чувствовал некоторое оцепенение.

— Ищи…

— Ты слышал его. — сказал Левенхерц, уже стоявший в дверях. Грубер посмотрел в глаза аль-Азира, и их взгляды в первый раз встретились. Старого Волка поразили чистота и задор, которыми светились карие глаза, полускрытые болезненно-желтыми веками. Не раздумывая, Грубер протянул руку и слегка стиснул сухую ладонь старика искренним солдатским рукопожатием.

— Если вы помогли мне, благодарю, — сказал Грубер и вызвал улыбку на губах старого мудреца. Искреннюю улыбку.

— Ты не можешь победить, Грубер. Но постарайся достойно проиграть. И вот еще что: с тобой было интересно поговорить.

Стоя во дворе и натягивая сапоги, Грубер ухмылялся. Левенхерц же, напротив, был хмур и слегка раздосадован.

— Что ты там устроил, а? Ты себя кем вообразил? Есть же обычаи, традиции, ритуалы!

— А, помолчи. Я ему понравился… Сердце Льва.

— Я думал, ты ему кинжал к горлу приставишь, если он не разговорится.

— И я думал, — озорно сказал Грубер, направляясь к воротам. — Но знаешь что? Думается мне, я ему нравлюсь больше, чем ты. Ты так долго крутишься вокруг него со всеми твоими «да, господин — нет, господин», а тут я, простой, невежественный Волк, прихожу к нему, и он говорит мне, что к чему.

— Может, и так… но что у нас есть?

— Наводка, Левенхерц. Ты, вообще, слушал или эту гадость пил? Господин аль-Азир дал нам указание, где искать нашего врага.

— Но он же сказал, что мы проиграем в любом…

Блейден был невысоким, худощавым человеком, немногим выше Кледа, но в отличие от него худ, как щепка. Блейден носил безупречно выглядевший шелковый дублет и диковинные перчатки черной кожи. Он уселся на мягком кресле, напоминавшем трон, которое к тому же стояло на каких-то ящиках. Благодаря этой уловке Блейден мог смотреть на посетителей сверху вниз, но Арик подумал, что это только привлекает излишнее внимание к его тщедушному телосложению. Он не мог сдержать улыбку, увидев, что и конторский стол Блейдена также водружен на ящики, чтобы хозяин мог доставать до него с высокого кресла.

Маленький человечек взял кошель с монетами, переданный ему Гансом. Арик видел, как холодны были глаза Комтура, когда он отдавал сумку. «За это он может и прикончить Аншпаха», — подумал Арик. — Блейден ослабил завязки на кошеле и как-то робко заглянул внутрь, словно ребенок, рассматривающий сладости. На его искаженном, сморщенном лице расцвела довольная улыбка. «Ему, пожалуй, восемьдесят, если судить по седым волосам и восковой коже, — подумал Арик, — и выглядит он как последний конюх. И этот человек тот самый Король Дна, который заправляет преступным сообществом восточного Мидденхейма?»

Блейден принялся подсчитывать деньги, перекладывая монеты из кошеля на свой стол. Его проворные пальцы, скрытые под кожей перчаток, складывали монеты в аккуратные стопки по десятку в каждой, выстраивали стопки в ряд, и каждая из них тщательно выравнивалась. Это заняло три минуты, три безмолвные минуты, во время которых Волки слышали только легкое звяканье монет, громкое чавканье Кледа, приканчивавшего колбасу, и чирканье здорового ржавого ножа по притолоке двери — гном делал одному ему понятные метки.