Чтение онлайн

Профессор дал слушателям время переварить информацию, прежде чем включил изображение мозговых волн, полученное с помощью ЭЭГ. [5]

— Программа НКИ расшифровывает нервную активность и преобразует ее в цифровые команды. Электроды фиксируют мысли, которые потом — через компьютер — управляют, например, механическими протезами или электронными системами коммуникации. Таким образом мы можем вернуть потерянные функции пациентам, страдающим проблемами с моторикой в связи с перенесенным инсультом, травмами позвоночника, рассеянным склерозом или БАС. [6] Парализованные пациенты могут управлять разными вспомогательными приспособлениями и двигаться при помощи протезов. Возможности безграничны.

Эрик запустил видеоролик.

— Здесь вы видите обезьяну, которая научилась управлять рукой робота, чтобы добывать еду. Обезьяна контролирует руку с помощью джойстика. Ей в мозг также вживлен НКИ-имплантат, распознающий электрофизические сигналы при каждом движении джойстиком. Вот ученые отключают джойстик. Несмотря на это, рука робота продолжает давать обезьяне еду. Как такое возможно?

Все присутствующие молчали.

— Ну, обезьяна не знает, что джойстик отключен, и поэтому продолжает управлять им своими мыслями. НКИ-система считывает ее мысли и превращает их в цифровые команды, аналогичные командам джойстика. Обезьяна продолжает брать еду. Но теперь исключительно при помощи мыслей.

По публике пронесся гул.

— Это ранняя версия НКИ. Сегодня мы продвинулись гораздо дальше. Теперь мы можем трансформировать как компьютерные команды в мысли, так и мысли — в команды. С нашей помощью глухой может услышать музыку, а слепой — посмотреть фильм. И это только начало. НКИ даст людям с тяжелыми заболеваниями шанс почувствовать себя полноценными и жить полной жизнью.

Эрик частично закрывал проектор, и изображения образовывали на его лице нечто похожее на татуировку из хны.

— Конечно, существуют и другие области применения, например видеоигры. Кроме того, американские военные вкладывают миллиарды долларов в исследования НКИ. Представьте, что вы можете управлять оружием силой мысли.

Профессор сделал еще глоток и покосился на часы. Оставалось десять минут. Нужно увеличить темп.

— Самые обычные сигналы мы измеряем с помощью ЭЭГ, прикрепляя датчики снаружи головы или внутри, когда используем электрокохлеографию. [7] Мы также регистрируем полевые потенциалы паренхимы и вспышек нейронов, так называемый потенциал действия.

Сёдерквист щелкнул, и на экране появился логотип Технологического университета.

— Что конкретно мы делаем в Швеции? Мы пытаемся объединить последние достижения нейромедицины с новейшими разработками в области компьютерных технологий. Раньше возникали проблемы с взаимодействием или контактом между компьютером и человеком. НКИ-системы, которые являются наиболее эффективными, работают на базе субдуральных [8] имплантатов. Это означает, что сенсоры должны вживляться под твердую мозговую оболочку, а для этого требуется хирургическое вмешательство. Оно несет за собой ряд рисков — отторжение инородного элемента или возникновение инфекций. Системы, ранее используемые снаружи черепной коробки, фиксировали лишь очень слабые альфа— и бета-волны и, следовательно, ограничивались элементарными функциями. Мы же разработали совершенно новый вид геля для электродов.

На экране появился фиолетовый комок светящейся массы.

— Для того чтобы разработать эту уникальную субстанцию, мы проводили совместные исследования с Киотским университетом. Этот гель создан с помощью нанотехнологий. Он состоит из мельчайших частиц, которые проникают и впитываются через черепную коробку. Каждая частица связана с последующей. Впитывание можно сравнить с действием никотинового пластыря. Таким образом создается прямой контакт с мозгом. Представьте, что это провод, проходящий сквозь кожу. Не менее революционной частью нашего исследования является сам сенсорный шлем. Он выглядит как купальная шапочка, но на самом деле — гораздо сложнее. Шлем состоит из пятидесяти электродов, которые волнами расположены на голове. Окончания электродов проникают под кожу почти на два миллиметра.

Эрик заметил гримасы на лицах у некоторых присутствующих и поспешил добавить:

— В геле содержится обезболивающее местного действия, которое в определенной степени уменьшает неприятные ощущения от проникновения пятидесяти иголок. Внедрение сенсоров и впитывание геля дают нам всеобъемлющий контакт с мозгом без хирургического вмешательства. Мы первые разработали такую технологию и уже подали заявку на получение патента.

Гордость переполняла профессора. Он включил следующую картинку.

— Кроме того, мы нашли способ с помощью специальных электродов и нашего наногеля получать доступ ко второй паре черепных нервов, более известных как зрительные. Подключаясь к chiasma optikum — перекресту зрительных нервов, расположенному прямо за сетчаткой, мы можем посылать трехмерные изображения непосредственно в мозг. Применение системы мы видим в том, что с помощью ее мы сможем дать инвалидам, в том числе, вероятно, слепым, возможность взаимодействовать с окружающим миром. Мы потратили много тысяч часов, чтобы усовершенствовать программу управления для расшифровки сигналов мозга. Первая полноценная программа, «Майнд серф», позволяет нам вести поиск в трехмерном Интернете. В Сети, которая существует лишь в сознании, но при этом красочнее и реальнее, чем что-либо другое. У нас появится возможность управлять Интернетом силой мысли, и для этого не потребуется особой подготовки. Цель — научиться работать с «Майнд серф» только при помощи интуиции. Кто-нибудь хочет попробовать?

Эрик увидел сотню поднятых рук, улыбнулся и отложил беспроводной пульт в сторону.

— То, что я вам сегодня показал, — не фантастика из будущего. Это происходит здесь и сейчас в стенах лучшего университета в мире — Королевского технологического института. Спасибо за внимание.

Публика взорвалась аплодисментами, и среди гула раздались крики «ура». Эрик поклонился, взял бокал с колой и спустился с кафедры. Вернувшись в конференц-зал, он увидел, что его распечатки аккуратно сложены на столе около портфеля. Спасибо «веснушкам». Профессор собрал вещи и вышел в коридор. На мобильном высветилось три пропущенных вызова. Два — от Ханны, один — от Йенса Вальберга. Эрик начал с простого. Воздух на улице был неподвижен. На светло-голубом небе светило солнце. Он наискосок пересек маленькую галерею в сторону улицы Линдстетс-вэг и начал искать в кармане ключ от автомобиля. Йенс ответил на второй звонок.

— А, ты жив!

Эрик открыл свой «Вольво XC60» и заметил штрафную квитанцию на стекле.

— А почему бы и нет? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

От фыркающего смеха Йенса в маленьком динамике раздался треск.

— Ну, одна птица, правильнее сказать, один орел, один прекрасный орлан шепнул мне на ухо.

Эрик застонал и выехал на Дроттнинг-Кристинас-вэг.

— Ты разговаривал с Ханной.

Йенс откашлялся.

— Я разговаривал с Ханной. Боже мой, Эрик. После этого диалога я подумал, не спуститься ли мне к шефу редакции и не попросить ли переделать вечерний заголовок: «Профессор Технологического института живет под угрозой расправы».