Чтение онлайн

Аббад не стал фантазировать — не монахам же демонстрировать свои умения, — вызвал низкую скамеечку, самое простое, что можно было легко соорудить из мысли о приятной беседе, — присел так, чтобы фигуры у окна остались за спиной, не мог он их видеть, они ему мешали. Сатмар усмехнулся — мысленно, выражение его лица оставалось в меру доброжелательным и внимательным.

— Ты уверен, что между тобой и Тали больше не существует резонанса, — сказал Сатмар. Он не спрашивал, он утверждал, и Аббад подтвердил сказанное мысленным «да».

— Да, — задумчиво произнес Сатмар, помедлил и продолжил, поглядывая время от времени в ту сторону, где у окна, как чувствовал Аббад, все еще стояли три неподвижных фигуры. — Ты должен понимать, что своим решением изменишь жизнь многих людей. Тали — прежде всего. Вы связаны резонансом, в мировых линиях сложилась структура, определившая с высокой вероятностью не только ваше личное будущее, но и будущее мира.

— Я не…

— Помолчи, — резко сказал Сатмар. — Твои желания ясны, но причины… Твое решение безответственно, Аббад. Я знаю сейчас, как изменится мир после твоей… м-м… смерти.

— Да? — сказал Аббад. Сам он не знал этого. Точнее — знал, конечно, но совсем не то, что заинтересовало бы монахов, поддерживавших Вселенную в равновесии, без которого невозможно развитие трех составляющих мироздания — материи, духа и идей. Мучительно размышляя о собственной участи и принимая решение, Аббад пытался представить себе не только то, что он сейчас скрывал за оболочкой защиты, но и — естественно! — вообразить, каким будет мир после его ухода. Ему это не удалось — возможностей оказалось так много, а исчисление вероятностей было таким сложным, что свои попытки Аббаду в конце концов пришлось оставить. Он мог только надеяться, что с его смертью ни одна звезда не взорвется, ни одна туманность не схлопнется, ни одна идея не станет причиной рождения монстра, и вообще никто в мире не будет сожалеть о его уходе. Кроме Тали. Она больше не любит его, да, но в день печали, в тишине, пусть вспомнит его имя и произнесет, тоскуя… Должно же быть и в этом мире нечто…

Не должно.

— Тали будет помнить тебя всегда, — печально сказал Сатмар. — В этом ты можешь быть уверен.

Давление мысли монаха казалось Аббаду почти невыносимым. Если защита исчезнет…

— Тали, — повторил Сатмар. — Ты понимаешь, что сломал ей жизнь?

— Она разлюбила меня, — горько произнес Аббад.

Сатмар покачал головой.

— Ты еще не знаешь довольно простой вещи, — сказал он, отведя взгляд от Аббада и позволяя ему немного расслабиться. Монах не хотел давить, предлагал Аббаду раскрыться самому. — Ты не знаешь, что возникший резонанс не может быть разорван. Любовь не может пройти, как проходит зима на окраинной планете. Любовь, Аббад, имеет начало, но не имеет конца. Как жизнь человека. Возникнув однажды, резонанс не может прерваться, волновая функция этого процесса — если говорить языком математики — имеет начальное состояние, но в дальнейшем не зависит от времени, а число ее возможных ветвлений таково, что никто до сих пор не смог в точности определить их количество. Этим занимались великие ученые — Кармикор, Баззард, Делиата…

Аббад знал имена великих физиков. Их идеи он впитывал в школе, их мысли, витавшие в пространстве, изучал в университете, а во время экзаменов они помогали ему преодолевать препятствия: Делиата даже подсказала решение, когда Аббад не мог справиться с волнением…

— Баззард, — продолжал Сатмар, — доказал, что число решений волнового уравнения резонансного состояния психики превышает число атомов в наблюдаемой части Вселенной. Это нижняя граница. Верхнюю пыталась определить Делиата. Ей это пока не удалось, и проблема не решена до сих пор. Современная физика полагает, что резонансное состояние — то, что называют любовью, — не ограничено во времени. Так что…

Им не нужно было взламывать мою защиту, чтобы понять, что я лгу, — подумал Аббад, не пытаясь скрыть свою мысль, мгновенно всплывшую из подсознательного и светлым облачком поднявшуюся к потолку. Сатмар проводил мысль взглядом и даже не попытался ее притянуть, оценить, взвесить.

Им не нужно было взламывать защиту, они и так знали, что я что-то скрываю…

— Конечно, — кивнул Сатмар. — А разговор с Тали подтвердил нашу догадку.

Разговор с Тали. Они…

— Конечно, — повторил Сатмар. — Речь идет о резонансе. Это самое удивительное явление в природе разума. Любовь. Познавать ее еще не изведанные грани — само по себе великое счастье, а то, что произошло у тебя с Тали…

— Вы говорили с Тали! — не удержался от восклицания Аббад.

Как они сумели? После расставания — так, во всяком случае, было решено между ними — Тали отправилась в галактику Сентти, на маленький звездный островок, куда никто не стремился попасть. Между нами — сотни тысяч излучающих галактик и поглощающих любую направленную мысль облаков. В духовном измерении Сентти почти не проявляла себя — разве что слабая тень осталась от когда-то существовавшей в этой галактике цивилизации, погибшей на заре неудачно сложившейся для нее технологической эпохи и не успевшей подняться до вершин разума. В мире идей Сентти и вовсе отсутствовала, странное создание природы, возникшее случайно и обреченное на существование лишь в материальном мире.

Аббад не представлял, как сумели монахи отыскать Тали в этой звездной пустыне. Не могла же она, в самом-то деле, нарушить их уговор и вернуться…

— Постой, — сказала Тали. — Прежде чем мы расстанемся, ты должен сказать: кто она?

— Она? — удивился Аббад. — О чем ты?

Он прекрасно понимал, конечно.

— Другая женщина, — сказала Тали. — Я давно почувствовала твое отчуждение, Аббад. Ты уходил в себя, погружался глубоко и закрывался, я переставала видеть тебя… мне становилось плохо, а ты не замечал.

— Замечал, — подумал Аббад, — но не должен был…

— Кто она?

— Тали! — Аббад не мог больше выдержать игры, которую придумал, чтобы уберечь любимую от неизбежной горечи расставания. — Ты прекрасно знаешь: у меня нет и не может быть другой женщины!

Он снял защиту, которую выстраивал долгие месяцы — с тех пор, как почувствовал в себе…

— О! — сказала Тали. — Это…

— Осторожно, — сказал Аббад. — Держись за мои мысли, я поведу тебя.

— Нет, — сказал Сатмар, — Тали не возвращалась, она все еще была в Сентти. Она любит тебя. А ты, конечно же, любишь ее. Резонанс разрушить невозможно, тебе нужно было придумать другую отговорку.

— И вы бы…

— Да, ты не сумел бы скрыть, верно. Но то, что ты… вы с Тали… придумали — не лучшее решение.

— Тали сказала…

— Сейчас с ней Асиана и Крамус. Видишь ли, Аббад, любовь — неустранимая связь на всех уровнях и во всех трех мирах. Материальная любовь — это жизнь, дети, работа… Духовная — это сила жить, сила познания. А в нематериальном мире тебя и Тали соединяют идеи, столь же вечные, как Вселенная.

— Мы…

— Да, вы с Тали, конечно, все это знаете. Вы создали другие идеи, идеи разрыва резонанса, но… Понимаешь, Аббад, невозможно убить идею. Материя может исчезнуть из мира, может перейти в духовную форму, и дух может породить материю, лишь бы сохранялась полная энергия. Можно уничтожить и духовную сущность, тогда она становится нематериальной идеей, а некоторые идеи — большинство, да, — могут стать элементами духовной жизни. В конце концов, материя возникает из идей, проходя духовную стадию. Я повторяю тебе известные истины для того, чтобы ты понял: не бывает полных преобразований. Аббад, ты был прекрасным учеником! Тебе когда-нибудь удавалось полностью, без остатка, использовать идею для создания духовной структуры или полностью исчерпать духовную энергию, создавая материальное тело или явление?