Чтение онлайн

Жена Дай Сечена низко склонила голову, приветствуя гостей, но Борте прямо и холодно взглянула на Темуджина. Его тело охватило пламя, кровь у него закипела, а кости, казалось, начали медленно плавиться. Он почувствовал, что сердце не вмещается в груди, оно билось настолько сильно, что юноша был уверен, что все остальные люди видят, как пульсируют вены у него на шее и на висках. У Темуджина дрожали колени, и он ощущал радость и восхищение, голод, желание и страсть. Алые губы девушки зашевелились, и она холодно улыбнулась ему. В тот момент он желал схватить ее в крепкие объятия и с силой начать целовать, причиняя ей боль.

Дай Сечен все время хитро улыбался, так как видел, что молодой Темуджин очарован… Что он просто сгорает от страсти. Отец вложил ладошку дочери в крепкую руку Темуджина. Когда юноша почувствовал прикосновение руки Борте, он решил, что его сердце сейчас разорвется, и, задыхаясь, не сводил взгляда с ее шеи и губ.

Есугей внимательно оглядел девушку, будто она была молодой кобылкой, которую он собирался купить, а потом стал торговаться с Дай Сеченом по поводу приданого. Его сын был сыном хана — вождя сорока тысяч юрт, а не какого-нибудь табунщика, и Дай Сечен должен это понимать. Отец девушки кивнул и почесал затылок.

Из-за плеча Темуджина Шепе Нойон с интересом разглядывал Борте. Он улыбался и тихо причмокивал губами в знак одобрения. Субодай серьезно и внимательно взглянул на девушку. Джамуха всех и всегда ревновал к Темуджину, поэтому и к ней отнесся весь прохладно.

Борте понравился Темуджин, хотя он и стоял перед ней, словно телец на закланье, но крепко сжимал ее ладошку, а его серо-зеленые глаза, казалось, пожирали девушку, правда, в них было и нечто жалкое. Она подумала, что ей повезло, так как ее обручают со старшим сыном хана, ведь в ее тонком девичьем теле таилась страсть к власти. Борте всегда была любимицей отца, и когда все поняли, что из нее вырастет настоящая красавица, он ей пообещал, что не выдаст ее за простого монгола, и мужем дочери станет хан, правитель могущественной орды. И вот теперь к ней пожаловал сам молодой хан. Он был красивым, несмотря на его странный и смущенный вид, девушка сразу поняла, что он отличается удивительной смелостью и силой воли. Она с удовольствием ощущала его крепкую руку, сжимавшую ее ладонь, и тепло, которое распространилось вдруг по телу. Она снова улыбнулась, и ее губы стали влажными и алыми.

У Борте был властный характер, и, несмотря на молодость, она чувствовала и понимала, что перед ней стоит мужчина, которым она сможет повелевать с помощью своего тела, что она его обязательно покорит, и он будет выполнять все ее желания. Она взглянула прямо в глаза Темуджину и ощутила холод сомнения, кинжалом вонзившегося в сердце, теперь холодный кинжал предупреждения пронзил ее сердце. Она не была уверена в своих силах и даже немного испугалась.

Чтобы немного прийти в себя, она отвела взгляд от Темуджина и посмотрела на Субодая, и тут же прерывисто вздохнула, позабыв про Темуджина, уже не чувствовала его горячей руки, зачарованная совершенной красотой юноши, гордостью и умением держать себя в руках. Румянец залил ее щеки, а губы увлажнились, как от прикосновения утренней росы, девушка, забыв обо всех запретах, улыбнулась Субодаю. Лицо ее светилось, тело горело от внутреннего жара, груди напряглись, еще миг — и она, кажется, двинулась бы навстречу этому чудному явлению.

Темуджин ничего не замечал. Он был ею околдован, и его подавляло собственное неукротимое желание. Но Шепе Нойон посмотрел укоризненно и недовольно поджал губы. Субодай, недвижный, как статуя, ответил на ее взгляд спокойно и нежно, но казалось, он ее не видит, думает о чем-то своем, мысленно переносясь куда-то далеко от этого места.

Красный язычок Борте быстрым вороватым движением облизал пухлые губы, а ноздри прямого маленького носа начали раздуваться. Девушка стала воплощением страстной похоти. Вдруг, словно подчиняясь неслышному строгому голосу, она отвела взгляд от Субодая и посмотрела на Джамуху. И в тот же момент от юной прелестницы осталась лишь голая женская плоть. Как только ее взгляд встретился с взглядом Джамухи, Борте поняла, что перед ней стоит смертельный враг, который уже раскусил ее и теперь ненавидит всем сердцем. Он смотрел на нее холодным каменным взглядом, а его губы казались высеченными из гранита. Джамуха резко повернулся и пошел прочь, а Борте провожала его ненавистным взглядом. Казалось, сердце ее полно яда, будто змея вонзила свои зубы ей прямо в грудь.

Есугею понравилась невеста сына, но он сделал вид, что ему предлагают слишком малое приданое.

— Мой побратим Тогрул Сечен из племени караитов, — начал он хвастаться. — И он сделает моему сыну богатые подарки, если Темуджину понравится невеста.

Дай Сечен воскликнул:

— Есугей, моя дочь происходит из равного твоему благородного рода, в котором были сероглазые люди, как и в роду Темуджина.

Несмотря на все разговоры, Дай Сечену все равно пришлось добавить еще кое-что к приданому дочери.

— Когда мой сын усядется на белой шкуре жеребца, ему станут повиноваться множество племен и кланов, — уверял возбужденно Есугей.

Он покинул Темуджина во второй вечер. Джамуха, Шепе Нойон и Субодай намеревались его сопровождать, но хан, правильно поняв выражение лица сына, приказал друзьям Темуджина остаться с ним еще на несколько дней. Есугей распрощался с Дай Сеченом и его ордой и, возложив руки на голову Борте, благословил ее.

— Она умная девушка, — решил он.

Он не ошибался. Борте влюбилась в Субодая, но прекрасно понимала, что он по положению в обществе гораздо ниже Темуджина, сына хана Якка Монголов. Если бы даже ей удалось, презрев долг, желание отца и все законы ее племени, выйти замуж за Субодая, она этого никогда бы не сделала. Тем более Темуджин тоже был весьма привлекательным юношей, пусть и волновал он ее чуть меньше, чем Субодай.

Подобно Оэлун, она была умной и сметливой девушкой. Когда она вспоминала Субодая, то хитренько усмехалась и легко облизывала красным язычком пухлые губки, а вот с Джамухой старалась не встречаться. Тот с ней вообще не разговаривал. Девушка думала о нем, как о скорпионе, и считала, что он недолго останется другом Темуджина после того, как она станет женой ханского сына.

В Джамухе она видела вражду, недоверие и ненависть. Уж она-то наверняка сможет повлиять на мужа и должна любыми средствами избавиться от злобного врага, чей неморгающий и презрительный взгляд она постоянно ощущала на себе. Девушка начинала дрожать от отвращения, а временами ей казалось, ощущала, как ее горло сжимают холодные пальцы ужаса от одной мысли, что Джамуха будет с презрением наблюдать за ней постоянно. Пару раз она попыталась перетащить его на свою сторону — сладко улыбалась ему и строила глазки. Юноша, ничего не говоря, от нее отворачивался, словно совсем ее не замечал. Порой она даже опасалась, что он поговорит с Темуджином и уговорит друга оставить невесту. Чтобы предотвратить такое развитие событий, она, как могла, демонстрировала свою увлеченность Темуджином, иногда специально дразнила жениха и возносила его к небесам одним лишь прикосновением и тихим смехом.

Возвращаясь из орды Дай Сечена, Есугей пел и веселился от радости. Он уже почти миновал Проклятое Озеро. Было время заката, и Есугей остановился, чтобы снова насладиться удивительным зрелищем. В тот вечер, однако, озеро как никогда напоминало дурное привидение, парящее в огромной тишине пустыни.

Солнце быстро село за крутыми холмами на западе, поднялся сильный резкий ветер. Есугей давно привык к грустному пейзажу пустыни, но сейчас сердце билось у него, как у загнанного зверя. Когда он заметил костер, горящий у холмов, так напоминавших хребет древнего чудовища, он чуть не закричал от радости и облегчения. Однако чем ближе хан приближался к ним, тем тревожнее становилось у него на душе: в лиловых сумерках становилось все больше и больше костров, и Есугей понял, что перед ним татарский лагерь. Пользуясь тем, что его пока еще не почуяли собаки, он старался собраться с мужеством, успокаивало лишь то, что вечный закон степи предписывал даже врагу оказывать гостеприимство, когда он об этом попросит. Между его народом и татарами существовала извечная вражда. Есугей с трудом заставил себя подъехать ближе, и когда к нему вышел вождь, он попросил проявить гостеприимство и дать приют на ночь.