Монохром
Шрифт:
Юэн выправил столб глины, и когда ткнул смоченными в воде пальцами в самую
верхушку, Бернард скопировал его движение только снизу. Юэн вздрогнул и
томно всхлипнул, невольно поджимая ягодицы и прикрывая веки.
— Не забывай про чашку, — прошептал Бернард. Он добрался до заветной
точки, попутно покрывая шею Юэна ласкающими поцелуями, и принялся её
легонько массировать.
— Да, Боже! Чашка! — воскликнул Юэн и сорвался на стон, потом встряхнул
головой и кое-как собрался. — Как тут забыть?
Он и правда старался быть сосредоточенным на чашке, но внимание ускользало, руки дрожали, и дыхание постоянно сбивалось. Пальцы Берни двигались в нём с
такой приятной и плавной ритмичностью, что Юэн едва ли не пускал слюни. А
когда Бернард другой рукой обхватил его член, заботливо поджал и погладил, ноги стали подкашиваться.
— Берн, я не могу, — выдохнул Юэн. Он часто дышал, срываясь на хриплые
стоны. — Я признаю своё поражение.
Юэн опустил руки в миску с водой, пытаясь оттереть их от глины. Затем
коснулся бедра Берни и выгнул шею. Бернард упёрся меж его ягодиц, медленно
убирая пальцы и заполняя собой.
— Я не успел сделать с тобой то, что обещал, — с досадой прошептал Юэн.
— Ничего страшного. В таком случае успею я, — сказал Бернард, жарко
выдохнув на ухо. Он сжал Юэну бёдра и плотно прижался к ягодицам, входя
целиком.
У Юэна перехватило дыхание. Плавно и синхронно двигаясь, они продолжили
стоять у столика с гончарным кругом (до которого уже никому не было дела).
Бернард поглаживал ему пресс и бока, порой особенно чувственно притирался к
спине сосками. А ещё он входил под таким шикарным углом, что Юэна
пробирала дрожь и у него подкашивались ноги. А падать на столик было нельзя.
Там по-прежнему была глина, пусть гончарный круг уже и не крутился.
— Люблю наш красный свет, — прошептал Берн, продолжая ритмично
толкаться.
— Ноги… не держат, — пробормотал Юэн, впиваясь ему в бёдра пальцами.
— На диван? — горячим шёпотом обдало ухо.
Юэн только закивал, прикусывая собственные губы. Хорошо, что до дивана было
всего несколько шагов, иначе Юэн просто упал бы. Он и так не понимал, как мог
так долго продержаться на ногах.
Переполненный от ощущений, он растерялся, не зная как лучше расположиться.
Да, такое тоже бывало. Берн повалил его спиной на диван и взялся за его
лодыжки, поднимая ноги вверх. Юэн охнул. Он оказался в весьма пикантном
положении, упираясь затылком в спинку дивана, и его липкий от желания член
коснулся живота.
Бернард с белёсой полоской глины на щеке возвышался титаном в красном свете, эстетично подсвечивающим его фигуру и рельефные от плавания плечи. На
мгновение Юэн просто залюбовался его героическим видом. Эрот — бог любви
и страсти.
Берн опустился на колени, прошёлся языком по всей длине ствола и накрыл
верхушку губами. Юэн рвано всхлипнул и стиснул пальцами плед, откидывая
голову к спинке дивана. А потом протяжно и хрипло заскулил, когда ощутил, как
влажные пальцы Берни легко вошли в него и с ювелирной точностью нежнейше
надавили на припухший бугорок внутри.
В глаза лезли волосы, но Юэн не мог никак смахнуть их с лица, потому что
боялся — если отпустит плед, то провалится сквозь диван от пламенных
ощущений.
— Би… — задыхаясь смог только выговорить он и очень громко застонал, не в
силах больше сдерживаться. В красном свете перед глазами всё поплыло, как в
жарком мареве. Перегретый воздух стал тяжёлым и вязким, голова закружилась.
Пальцы продолжали массировать его изнутри, язык обласкивать, и яркие, похожие на одну большую вспышку ощущения сначала застыли на самом пике, словно время вообще остановилось, а потом вдруг начали усиливаться.
Держа Юэна за лодыжки, Берн привстал. Склонился и плавно скользнул в него, вдавливая Юэна в диван и загораживая собой красную лампу.
Юэн обхватил Берна за корпус и впился пальцами в спину. Его рот накрыли
горячие и желанные губы, и он громко замычал прямо в поцелуй, теперь напрочь
потеряв ощущение пространства и времени.
— Ю, — на сбившемся выдохе протянул Берн и руки его задрожали.
Краем сознания Юэн ощутил, как Берн заполняет его, чем-то таким же горячим и
вязким, каким было медленно расползающееся пятно на его собственном
животе.
Юэну показалось, что он расплавился. Нет, они с Берни расплавились вместе и
начали просачиваться сквозь диван.
Берн рухнул на колени. На этот раз совсем без сил. И прислонившись
полыхающей щекой Юэну к одному бедру, рукой погладил другое. Юэн опустил
ладонь ему на голову и принялся перебирать волосы, касаясь влажного лба. Он
посмотрел на одинокий гончарный круг. Хотел подняться, но сил не хватило, и в
итоге они с Берни завалились прямо на пол.
— Если честно, я вообще не понял, как слепить чашку, — засмеялся Юэн.
Мышцы так расслабились, что вставать не хотелось.
Бернард провёл по его взмокшей от пота груди пальцами.
— Сделаю я тебе чашку. Как и обещал, — он склонился над Юэном и чмокнул
его в губы. — И выпьем в наших новых чашках самый вкусный чай из моей