Чтение онлайн

МОПАССАН. Как бы не так.

ФЛОБЕР. В сравнении со мной именно так. Я пишу, зачеркиваю, пишу сверху, начинаю снова. Ругаю последними словами этого мерзкого Бальзака. Как этот сукин сын добивается такого? Я пишу три абзаца, потом сокращаю их до одного предложения. Я провожу прекрасное, солнечное осеннее утро, вкалываю, как Сизиф над восемью страницами, а потом ужимаю их до одной, да еще остаюсь с ужасной головной болью. Золя, тот еще тип. Книги вылетают из его головы, как блевотина. Как этим ублюдкам удается писать так много? Для меня каждое слово – агония, выдавливаю из себя текст, как сам знаешь что, при жутком запоре. Вы все чтите меня, восхваляете, и при этом пишите так чертовски много, тогда я как бьюсь над одним абзацем, словно это великая пирамида. Я мечтаю о том, чтобы слова выходили с большей легкостью, чтобы они неслись потоком. Я мечтаю о том, чтобы муза нашептывала мне, но куда там.

ГРАФИНЯ. Заходите в воду, почему не заходите?

МОПАССАН. Может, она говорит с вами, а вы не слушаете?

ФЛОБЕР. Нет. Чтобы слышать голоса, мне нужно обучиться чревовещанию. Может, мне следует купить куклу?

МОПАССАН. Но ваша работа для меня истинное вдохновение.

ФЛОБЕР. Нет. Никогда. Я тяжело дышу, пержу, как человек, колющий дрова. И за моим окном всегда вороны. Почему муза не говорит со мной? Потому что я урод? Но Золя урод. Бальзак был уродлив, как жаба. Она говорила с ним. Я знаю, что говорила. А я должен бороться за каждое жалкое слово.

МОПАССАН. Но разве вы не наслаждаетесь этой борьбой?

ФЛОБЕР. Ничто уже не приносит мне наслаждения.

МОПАССАН. Тогда почему вы продолжаете писать?

ФЛОБЕР. Потому что я такой. Мне это на роду написано. Я смотрю в зеркало и кого я вижу? Флобера, великого писателя. Ни жены, ни семьи, никого. Кто этот человек? Не я. Не уродливый, дурно пахнущий старик, который каждое утро вылезает из кровати, как больной носорог и плетется к своему священному алтарю, пишет и рвет последние волосы. Великий писатель Флобер – совершенно незнакомая мне личность. Он – кто-то еще. Ты благословлен, потому что муза говорит с тобой. Вы все хотите, чтобы я учил вас, но правда в том, что с годами я знаю все меньше и меньше. Так что давай поедим. У меня есть жареная курица и вино. Насчет еды я, как раз, что-то да знаю. Но я согласился бы умереть от голода, если бы она хоть раз, только один раз заговорила бы со мной.

ГРАФИНЯ. Заходите в воду.

МОПАССАН. Меня мучает бессонница. Я встаю и смотрю на луну. Ее лицо – мое. Как-то вечером я гулял в темноте, показывая звезды молодой, прекрасной графине Полонской.

ГРАФИНЯ. А что это за звезда? Такая яркая.

МОПАССАН. Венера. Это планета.

ГРАФИНЯ. Мне она все равно нравится. А вон та?

МОПАССАН. Это Вега. Видите, она образует треугольник с Альтаиром и Денебом, формируя Северный Крест или Лебедя [1] , в зависимости от того, что вы предпочитаете.

ГРАФИНЯ. Что значит, как я предпочитаю? Неужели у меня такие привилегии?

МОПАССАН. Если вы захотите увидеть лебедя, тогда это лебедь. Если – крест, будет крест. Точки можно соединять, как больше нравится.

ГРАФИНЯ. Такая я могущественная?

МОПАССАН. Воображение – оно очень могущественное. И самым большим могуществом над мужчиной обладает его воображаемая любовь к прекрасной женщине.

ГРАФИНЯ. То есть если я хочу соединить точки так, чтобы увидеть совокупляющихся мужчину и женщину, то могу?

МОПАССАН. Кто я такой, чтобы запретить? Воображение – источник как страсти, так и красоты.

ГРАФИНЯ. И ужаса.

МОПАССАН. Да. И этого тоже.

ГРАФИНЯ. Воображение создает страсть, страсть – красоту и ужас, которые приводит нас к тому, что мы соединяем звезды в схемы, которые определяют нашу судьбу. Так вы все это видите?

МОПАССАН. Если угодно.

ГРАФИНЯ. Вы крайне несчастливы этим вечером. Я всегда это вижу.

МОПАССАН. Все у меня в порядке. Разве что плохо сплю.

ГРАФИНЯ. Кошмары?

МОПАССАН. И это тоже.

ГРАФИНЯ. Расскажите мне ваши кошмары.

МОПАССАН. Рассказывать кому-либо свои сны – очень плохая примета.

ГРАФИНЯ. Но мне вы можете доверять. Или вы думаете, что не можете мне доверять?

МОПАССАН. Да. Но я все равно расскажу, если хотите. Мне снится прекрасная женщина, одетая в серое. Она приходит ко мне, наклоняется, чтобы поцеловать меня, а потом я чувствую, как ее зубы вгрызаются мне в шею.

ГРАФИНЯ. Она выглядит, как я?

МОПАССАН. Да. Если на то пошло, да.

ГРАФИНЯ. Так вы думаете, я очень порочная женщина.

МОПАССАН. Вы были очень порочной в ту ночь, когда плавали обнаженной в гроте, под лунным светом, и звали меня, прекрасно зная, что я не могу присоединиться к вам.

ГРАФИНЯ. Помилуйте, мсье. Я – респектабельная замужняя женщина. Никогда бы не пошла на такое. Должно быть, вам это приснилось.

МОПАССАН. Мне это не приснилось. Произошло все в ту ночь, когда мы плавали к могиле Паганини. Но иногда мне снится та ночь, луна на воде, и порочная молодая графиня Полонская, с ее идеальным обнаженным телом, зовущая меня из воды, как русалка.

ГРАФИНЯ. Кто порочный, так это вы. У вас порочное воображение. Паганини продал душу дьяволу, чтобы так играть на скрипке. А за что продали душу вы?

МОПАССАН. Насколько мне известно, я душу не продавал.

ГРАФИНЯ. Но должна же быть причина ваших кошмаров. Вас что-то тревожит?

МОПАССАН. Мой брат. Я тревожусь о моем брате. Он нездоров.

(БРАТ и ЕГО ЖЕНА в их спальне).

ЖЕНА БРАТА. Доброе утро, любовь моя.

БРАТ. Оно такое?

ЖЕНА БРАТА. Утро прекрасное. Разве этим утром ты не чувствуешь себя восхитительно?

БРАТ. Ты точно чувствуешь.

ЖЕНА БРАТА. Да. Я чувствую себя восхитительно. Я очень счастлива.

БРАТ. И почему ты такая счастливая?

ЖЕНА БРАТА. Ты надо мной подшучиваешь.

БРАТ. Нет. Скажи мне. Я хочу знать.

ЖЕНА БРАТА. Я сейчас покраснею.

БРАТ. Ты уже покраснела. Почему ты покраснела.

ЖЕНА БРАТА. Ты знаешь, почему я покраснела. Прошлая ночь была удивительной.