Чтение онлайн

Пока он говорил, Габриэль почувствовал приток энергии, который мгновенно переродился в силу.

– Не открывай дверь, – велел он.

Пайам посмотрел на него озадаченно, но подчинился.

Габриэль чувствовал выход силы – как будто прорвало плотину и поток ринулся куда-то в ночь, разбрызгивая во все стороны капли и искры энергии. Одна задела Бланш по носу, вторая села на лоб Габриэлю, третья – на Пайама. Габриэль видел язычки пламени на каждом присутствовавшем в комнате, а герметическое зрение сказало ему, что искры нашли всех людей в замке, хотя само заклинание стремилось куда-то на восток.

Габриэль не терпел, когда его касалась чужая сила. Он посмотрел на крошечное заклинание, изучил его, вскрыл и прочел. Узнав, что это, он рассказал остальным.

– Мастер Гармодий создал диагностический инструмент. С помощью мастера Мортирмира, полагаю. И теперь он отправил это заклинание в полет, а мастер Мортирмир получил его схему.

Гармодий возник в дверях, усталый, но довольный собой.

– И ты прочел это все по моей маленькой пчелке? Молодец, мальчик.

Он протянул руку, и Бланш подала ему кубок с вином. Гармодий сразу же его осушил, и леди Наталия долила ему еще. Габриэль смотрел на это и думал, чем стал его отряд. Как тесно теперь связано все вокруг.

– Я всегда любил твою лютню, Пайам. Сыграй еще. Что-нибудь старое. А потом, умоляю, расходитесь все по комнатам и дайте мне поспать.

Старик – на самом деле он был куда старше, чем его нынешнее тело – тело пожилого мужчины с заостренной черной бородкой и побитыми сединой волосами, – выпил второй кубок, пока Пайам осторожно трогал струны.

– Расскажи о Брогате, – тихо попросил Габриэль. Бланш подвинулась, и он теперь сидел рядом с Гармодием.

– Там все плохо. Мы ничего не контролируем. Люди умирают к югу от реки уже два или три дня.

Габриэль ожидал совсем других новостей, и эти показались ударом под дых.

– А армия?

– Глубоко в Эднакрэгах. Без припасов. Как я сказал королеве, мы должны спасать армию. Прошу прощения за черствость, но потеря ста рыцарей… Сейчас я выложился полностью. Завтра я пройду путем Змея и сделаю все, что в моих силах.

– Я полечу. Заодно посмотрим, сколько я смогу взять провианта.

– Неплохая мысль. Теперь ты понимаешь, что это была ловушка?

– Да. – Габриэль отвел взгляд.

– Эшу не было дела до того, выиграет ли его армия или проиграет. Выживших – всех – убил бы мор. Болезней две или даже больше. И они опасны для боглинов так же, как и для людей.

– Господи Иисусе, – с трудом пробормотал Габриэль. В его речь потихоньку возвращались религиозные образы.

– Есть здесь и хорошая сторона. Я оценил все произошедшее. Армия очень хорошо защищена. Множество магистров, заклинаний, амулетов… чуму людей удалось отбросить или даже ослабить. Может быть, это все щиты Мэг. Не знаю. Эш не всемогущ, и он не предвидел такого. Он не думал, что Мортирмир сумеет справиться с лошадиной чумой.

У старого магистра закрывались глаза. Габриэлю и самому приходилось плести заклинания до полного опустошения. Он знал, что чувствует Гармодий. Так что Габриэль встал, легко поднял магистра на руки и понес в спальню, как невесту.

– Спасибо, мальчик, – пробормотал Гармодий.

Габриэль положил его в постель и накрыл двумя толстыми одеялами.

Вернувшись в маленький зал, он увидел там только Пайама – тот сразу ускользнул в свою комнату – и Бланш, которая неловко расчесывала волосы.

Габриэль поймал ее за руку. Они поднялись на несколько ступенек, а потом она заставила его сесть.

Он потянулся ее поцеловать. Она вытерпела поцелуй, но отвечала не слишком страстно. Поначалу. Потом поцелуй стал многообещающим.

– Я не была с тобой две недели, – сказала она. – Я вся горю.

Она смотрела в сторону. Даже в темноте он чувствовал, что она покраснела. Щека ее стала горячей.

– Я велел Тоби перенести твои вещи…

– Я сказала ему оставить вещи у королевы. Я не твоя шлюха, Габриэль. Или шлюха, но, ради пресвятой Троицы, это не моя работа. Я фрейлина королевы, и мне нравится мое положение. Если я должна согревать твою постель, то хотя бы по собственной воле.

Габриэль оперся спиной о ступеньку.

– Королева едет на юг, в Харндон. А я на восток, – медленно сказал он.

Бланш легко поцеловала его, как будто пытаясь что-то объяснить.

– Ты едешь на восток. Может быть, там ты станешь императором. Так считает Ребекка Альмспенд.

Габриэль не хотел об этом разговаривать. Он погладил Бланш по шее, скользнул пальцами за ворот платья. Она не сопротивлялась.

Они снова начали целоваться.

– Если ты думаешь, что можешь любить меня, прижав стеной к ледяной лестнице, то ты ошибаешься, – хихикнула она.

Габриэль уже убедил себя, что все произойдет именно так, и ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Он поднял Бланш – не очень хрупкую девушку – и понес наверх.

Я ее люблю, – обрадовался Ариосто у него в голове. – Я ее помню. Красивая! Неси ее сюда!

Габриэль выгнал грифона из головы. Кое-чем он делиться не желал.

Бланш обвила его шею руками.

Габриэль вошел в свой Дворец, моргнул, увидев Пруденцию, а потом проверил заклинания и нашел нужное. Колесики закрутились. Ему стало немного неловко при мысли, что совсем недавно он использовал это заклинание, чтобы стать ближе к Амиции.

– Клеменция, рыбы, Евстафий, – произнес он, и статуя Пруденции повернулась и указала на один знак, а потом на другой. Комната пришла в движение.

Окна медленно прокрутились вокруг знаков зодиака, статуи под бронзовым поясом двинулись в другую сторону, и три выбранных знака встали над железной дверью. Пруденция прошла через двенадцатиугольную комнату и открыла эту дверь.

Он оказался в сочной оливковой роще, залитой золотым светом, – в воспоминании об идеальном летнем дне в Морее. Но этот день не всегда скрывался за дверью. Дул ароматный ветер. Золотая сила не постоянно присутствовала в избытке, и он отразил часть ее усилием воли, скатал в шар и бросил, как горсть листьев, в сумку из конопляного полотна, которую вообразил свисающей с руки Пруденции. На случай дождливого дня без золота. Несмотря на волны похоти – на самом деле здесь, во Дворце, он видел, что это любовь, – а может быть, и благодаря им он потратил часть бесконечности, чтобы сплести золотой щит и вставить его в безжизненную руку Пруденции. Ее губы дрогнули в улыбке.