Мора
Шрифт:
— Я люблю тебя, моя Пара. Клянусь тебе, что всё, что я сказал тебе — правда! Ты для меня очень важна, и я летел к тебе так быстро, как мог. Я знаю, что с тобой было… я видел всё, даже чувствовал. Кстати, часто приходилось связь блокировать — ты жила активной жизнью, и занималась любовью по несколько раз в день, что заставляло переживать с тобой эти моменты. Создатель сказал мне, что если ты спасёшь наших детей, он разрешит нам стать супругами, и даст тебе вторую ипостась. То есть третью — драконью…
Моего пробуждения ждали все: Мунон и Ташасскар, Али и Эмиасс, Нангаран и отец. Пристальные взгляды меня насторожили. Я привстала, оглядела себя — сорочка на месте, волосы в меру спутались после сна…. и огромная печать, золотом горящая на коже! Личная печать Повелителя крылатых Оворорана. Брачная печать, печать силы, связи, вечной верности и любви. Безграничной, властной над временем и пространством.
— Рассказывай! — коротко сказал Нангаран и сел рядом со мной.
Молча и сосредоточенно выслушали мои мужья рассказ о сне-реальности. Все мы понимали, что такими предложениями не разбрасываются, да и гнев драконов потом будет таким, что они и Создателя тряхнут, не постесняются.
— Милая, ты уверена, что он не соврал? — спросил папа.
— Он клялся своим сердцем и сутью, па. Сила запредельная… — я помолчала, — Мы должны согласиться. Во-первых, это дети, а дети для меня отныне — святое. Я не смогу жить, зная, что из-за нас погибли драконы! Второе — Оворн выпросил у Создателя разрешение на наш союз, нам обещали даже сделать меня драконом.
— Зачем тебе становиться драконом? — не выдержал Мунон. Он так нервничал и волновался, что я словила его за руку и зацеловала. Нескоро он оторвался от меня, радость в его глазах сплеталась с грустью и тревогой.
— Потому, что это — моя судьба! Я видела это в последнем видении… Золотой дракон танцует Танец Пары со снежной драконицей. Как не беги, а судьба догонит, Муни. Я люблю вас: и тебя, и Ташаскара, и Нани, и Али с Эми. Я не оставлю вас, обещаю!
После этого разговора меня не оставляли ни на миг, опасаясь, что я уйду внезапно и навсегда. Откуда-то узнали наш последний разговор с Адаваном и заперли его со мной в комнате, угрожая не выпустить, пока мы не поговорим. Мы с тамонцем переглянулись, неловко улыбнулись друг другу, сели в кресла.
— Чего они хотят? — спросил он. Я налила ему вина, наши пальцы коснулись друг друга на ножке бокала. Я тут же отдёрнулась, будто обжёгшись.
— Хотят одарить меня новой игрушкой, чтобы я забыла об Оворне.
Адаван долго молчал, потом решительно отставил бокал, расплескав вино по столу, сгрёб меня в объятия и поцеловал. От неожиданности я даже не сразу ответила. Но потом! Я гладила широкие плечи, ласкала снежные прохладные волосы, срывала его одежду, нетерпеливо и жадно царапая его живот, руки. Холодный снежный донниец рычал от нетерпения и страсти. Когда он вошёл в меня, я ахнула и выгнулась — сумасшедшее удовольствие! Как же он горяч, боги. Последние толчки, мы сцепились в объятиях так тесно, так сладко.
— Я понял, что не понравилось вам в ответе, Властительница! — я ждала, что он скажет. Адаван прочертил тонким пальцем мои губы, нажал на кончик носа и улыбнулся, — Ты спросила, буду ли я счастлив, если на тебе жениться мой дядя. А я сказал, что буду… Это неправда, Мора! А правда в том, что я давно хочу быть с тобой! Но твои глаза смеются надо мной!
Я и правда смеялась, но потом сразу же ласково целовала его xмурый лoб, сжатыe губы. Он живо откликался, пeреxватывал главeнство, сновa любил меня. Он гордо не просил меня принять его, но я сaма догадалась и сказал, что принимаю его в младшие супруги. Адаван склонил голову, скрыв лицо за волосами. Кружил снег, скрывая наше счастье ещё неделю. А потом родился Норави — снежный демон с серебряным голосом. Его плач вводил в ступор и нянек, и нас с Адаваном. Сладкий, невероятный голос! Он не пропал, он остался в роду. Папа был горд моими детьми, Листана была любящей бабушкой, кудахтала над девочками, воспитывая из них правильных лэй. Я посмеивалась только.
— Пора, — сказала я и стала в круг, который мне показал в одном из снов Оворн.
— Мы будем ждать тебя! — твёрдо пообещали супруги, огонь в их глазах обещал пытки крылатому, если тот не сдержит обещание. В том, что они перевернут и землю и небо, чтобы найти меня, я не сомневалась. Адаван держал сына на руках, улыбался. Мунон гладил голубые головы близнецов, умоляя взглядом вернуться. Разве может быть иначе? Оворн красивый, властный, но моё сердце здесь, с вами! Эмиасс был с сыном, матерью и сестрой. И детьми всех Турмалинов, в том числе Нарула, женившегося недавно на Жемчужной демонице. Нангаран и Али выражали такую поддержку, что крылья сами собою разворачивались гордо. Ташасскар с Суаном нервно высовывали языки, одинаково шипели, ветер трепал их одинаковые двухцветные шевелюры. Я умилялась, смаргивала слёзы и твёрдо пообещала вернуться, даже если меня будут уговаривать остаться!
— Мы ждём, помни! — сказал папа и поцеловал меня в лоб. Я крепко прижала его к себе, он крякнул от боли. Я извинилась, последний раз оглянула мою семью. Я вернусь… непременно…
В небесах мира драконов парили двое. Снежная, бело-серебристая самка была изящна, невероятно красива. Она игриво изгибала шею, мастерски уходила из-под хватки самца, но золотой только довольно ревел и нарезал круги вокруг любимой без устали Вечером, в свете заката они стали одним целым. И тогда Повелитель сказал ей, что они могут ходить из мира в мир без препятствий, что печать, которую она поставила, не властна над любовью…
Драконы больше не брали кровь демониц силой — за неё благодарили и дарили щедрые дары, угождая прекрасным, ласковым и любящим женщинам, дающим себя и свои эмоции щедро всем, кого они любят…
30.04.2017
Благодарю за внимание, мои любимые читательницы! Любви вам, счастья и всего, что делает нас женщинами!
С уважением Пекур Татьяна.