Чтение онлайн

Еще интереснее стало, когда в детдоме внезапно появились неожиданное пополнение из Западной Белоруссии — почти четыре дюжины разнополых сирот. Они поначалу дичились и кучковались вместе, но спастись от любопытства «аборигенов» не могли: к их счастью, одновременно с ними подрос в числе и коллектив воспитательниц, так что приютская общественность моментально переключилось на более интересных персон. Все три новые «воспитки» получили свои дипломы в сентябре сорокового года, но только Ида Марковна Шаркман была коренной уроженкой Минска — остальную парочку призвали на педагогическую службу аж из Витебска и Гомеля соответственно. Тот самый случай, когда партия в лице первого секретаря БССР товарища Пономаренко реально сказала «Надо!», а Республиканский комитет ВЛКСМ молча взял под козырек и начал ворошить личные дела всех выпускниц белорусских педучилищ этого года…

— Здесь у нас небольшая библиотека, но собрание книг очень хорошее: директор сама недавно проверяла книжные фонды. Там дальше санблок и вотчина завхоза, в столовой вы уже были — пойдемте наверх.

Всех трех двадцатилетних воспитательниц временно прикрепили к условно старому, и безусловно, проверенному кадру в лице Татьяны Валеевой, которая добросовестно исполняла сей своеобразный «дембельский аккорд» перед скорым отбытием в Ярославль под крылышко любящего и заботливого мужа. К слову, не в декретный отпуск на положенных по закону девяносто дней, а в официальную служебную командировку, работать уже заместителем директора Липницкой в наконец-то достроенном и почти принятом на баланс местным РОНО новом детском доме.

— Ну, здесь вы уже освоились…

Проходя мимо небольшой спальни, где временно расквартировали педагогическое пополнение, все три девушки согласно кивнули и невольно посторонились, пропуская небольшое стадо орущих человекоподобных обезьянок. Которые, впрочем, увидев впереди беременную воспитательницу, моментально умолкли и чудесным образом преобразились в милых детей. Способных не только низенько летать по коридорам, переходам и лестничным маршам жилого корпуса, но и вполне спокойно ходить, и даже вежливо здороваться:

— Здра-асте, Татьян Васильна!!!

— Здравствуйте, мальчики.

Вдали показались так же низко летящие растрепанные девочки-погодки румяных бегунков, и те поспешили по-английски удалиться, опять же — прямо на ходу превращаясь из воспитанных сирот в малолетних кентавров. По крайней мере, деревянные лестницы от их дробного топота стонали и скрипели вполне отчетливо.

— Здесь у нас спальня девочек-семиклассниц…

В общем, к наступлению субботнего вечера товарищ Валеева довольно основательно познакомила двадцатилетних педагогинь с остальными коллегами, с самим детским домом и большей частью его обитателей — после чего они устроили продолжительное чаепитие, отдохнули-поговорили, первыми навестили столовую и пошли на второй круг. Как раз в приют на вкусный запах сытного ужина вернулись все его обитатели старших возрастов: сначала полтора десятка студентов Политехнического института и трех городских техникумов. Следом, усталая и голодная — чертова дюжина тех девиц и парней, кто остался доучиваться в минских ФЗУ. Ну и самыми последними явились несчастные голодайки с вечерних курсов ОСОАВИАХИМ. Были они или слегка чумазыми (благодаря занятиям автоделом), или основательно задубевшими — спасибо минскому аэроклубу и его учебным бипланам У-2, открытым всем морозам и небесным ветрам.

К слову, в городе ходили упорные слухи о том, что вскоре после нового года из глубины страны куда-то под Минск собираются перебазировать новую авиабригаду, и все молодые минчанки уже сейчас активно готовились к завоеванию сердец молодых лейтенантиков в красивых голубых мундирах. Конечно, на всех «охотниц» неженатых авиаторов было откровенно мало, но Партия и Правительство пошло навстречу тайным чаяниям белорусских красавиц, запланировав на весну-лето следующего года очередные большие общевойсковые учения. Так что тем девушкам и женщинам, кому не хватит внимания «сталинских соколов», можно было смело рассчитывать на живейший интерес младшего и среднего начальствующего состава аж целых двух армий, которые с ранней весны будут потихоньку занимать полевые лагеря вдоль всего Минско-Слуцкого укрепленного района. Того самого, которого как бы в реальности и не существовало, и который был Большой военной тайной — и поэтому о его наличии как бы никто и не знал.

— Так, ну почти все спальни обошли, со всеми познакомились — сейчас зайдем в последнюю, и на этом нашу «экскурсию» можно будет закончить.

Троица молодых воспитательниц зримо приободрилась, проходя вслед за женщиной в очередной дортуар, где до их явления лениво болтали меж собой четырнадцатилетние «фабзайчихи». Еще три хозяйки заправленных кроватей несмотря на уже довольно позднее время отсутствовали, но явно находились где-то в пределах детского дома — о чем свидетельствовали брошенные на прикроватные тумбочки сумки с учебниками. И, хм, красивые вязанные свитера, аккуратно развешенные на спинках кроватей. Пока Татьяна Васильевна по-второму разу представляла их девицам, две из трех начинающих педагогинь с интересом разглядывали чье-то умелое рукоделие, выделявшееся даже на фоне разнообразного девичьего творчества (про швейный кабинет они уже знали) — не говоря уже об уныло-единообразной сиротской «казенке».

— Здра-авствуйте! Татьян Васильна, а вы когда нас бросаете?

Плавно сместившись к ближайшему письменному столу и присев на моментально освобожденный для нее стул, Валеева довольно выдохнула и «строгим» голосом поинтересовалась:

— Что это за ерунду вы тут говорите? Ничего я вас не бросаю. Просто в Ярославле накопилось много дел, и их тоже надо кому-то делать — а в мое отсутствие вас будет вести Идочка… Гм, я хотела сказать, Ида Марковна.

Под любопытными взглядами теперь уже своих подопечных, двадцатилетняя воспитательница незаметно поежилась. Особенно когда заметила в группе сразу несколько «кобылиц» выше себя ростом, и с соответствующим телосложением: на таких сиротках можно было вместо трактора пахать! У нее же в этом плане — увы, было скорее уж теловычетание. Зато все говорили, что у Иды очень большие и выразительные глаза!..

— Как у вас продвигается учеба в ФЗУ, девочки? Никто не разочаровался в выбранной специальности? А то смотрите, пока не поздно — Галина Ивановна еще может договориться и перевести вас на другие курсы.

Потратив десяток минут на общение с почти взрослыми воспитанницами, Валеева грузно встала и поманила за собой заскучавших коллег, с готовностью покинувших последнюю на сегодня общую спальню.

— Ну что, девочки, на этом ваше знакомство с нашим детдомом можно считать состоявшимся?

Молодые педагогини с готовностью закивали, откровенно кося взглядами в направлении своей комнаты: за день они набегались так, что ноги уже откровенно ныли.

— Я уезжаю во вторник, так что если возникнут какие-то вопросы по воспитанницам — смело обращайтесь. Идочка, мы сейчас еще в одно место сходим…

Вздохнув про себя, выпускница Минского педучилища обреченно кивнула — удивляясь про себя выносливости и энергичности вообще-то беременной женщины. Меж тем, покинув жилой корпус, они прошлись по фойе и свернули во флигель, миновав по пути столовую, в которой дежурные детдомовцы как раз заканчивали мыть грязную посуду и протирать полы.

— Татьяна Васильевна?

— Да?

— Я заметила… Хотя, возможно мне просто показалось, что девочки в третьей спальне как-то странно относятся к отсутствующим подружкам?

— Подружкам?

Остановившись возле закрытой двери малого спортзала, Валеева на несколько мгновений о чем-то задумалась. Затем поглядела за спину преемнице на ответственном воспитательском посту и вполголоса поведала о том, что в начале года случилась одна не очень красивая история, в ходе которой Совет пионерской дружины исключил из своих рядов одну пионерку, и дополнительно наказал ее всеобщим бойкотом. Потом, конечно, старшие товарищи во всем разобрались и примерно наказали уже председателя Совета дружины и пионервожатых, но необоснованно наказанная девочка все равно оборвала любое общение с соседками по спальне, кроме двух своих подруг — которые единственные из всех выступили в ее защиту. С тех пор девятка «фабзайчих» и упомянутая троица живут как бы в разных плоскостях, причем последние от этого вообще никак не страдают.