Чтение онлайн

— У-ум… Са-аша, я тебя обожа-аю!!!

Мягко улыбнувшись, беловолоска покосилась куда-то в сторону и перешла на испанский:

— К нам Шаркман пожаловала. Соледад, передай мне, пожалуйста, сундучок Хугина.

Скромная советская сирота, отличница в учебе, а так же в боевой и политической подготовке ОСОАВИАХИМ, Анечка Тимченко на том же языке недовольно прошипела:

— Бесит она меня… Всюду ей надо свой нос сунуть! Мне Ритка Соловцева недавно шепнула — эта ее расспрашивала, о чем мы в спальне болтаем между собой!..

Приняв воронью «сокровищницу», девушка самым бесстыдным образом ограбила своего питомца, вывалив из картонной скрыни все ее содержимое. Вороша пальчиками колечки-цепочки с редкими вкраплениями цветных стекляшек и кусочков цветной фольги, Александра рассеянно заметила:

— Это ее работа и обязанность, знать, чем дышит и живет подотчетный контингент… Девочки, подойдите.

Разделив трофеи Хугина на три неравных кучки, две из них Морозова пододвинула подружкам, а третью начала ссыпать в маленький холщевый мешочек, который лежал все в том же сундучке.

— Это подарок вам от меня и Хуги: носите и не теряйте. А то одна жадина вас заклюет… Остальное просто храните: будет чем-то вроде обменного фонда. Иногда проще выменять что-то на золотое колечко, чем долго объяснять, откуда у тебя деньги… Кстати, держите — мне они в медсанбате тоже не нужны. Форму даст армия, и кормить-поить будет она же…

Похихикав и спрятав в свои дорожные чемоданы на колесиках по рулончику бумажных червонцев, девочки с удивлением обнаружили, что Птиц умудрился натаскать каждой из них по паре серебряных и золотых сережек, такой же биметаллической паре колечек, браслетику-цепочке, и…

— Ой, папа… И мама!

А вот два красивых медальончика на цепочке из белого металла, немного похожего на необычно-тяжелое серебро, Хугин точно не смог бы нигде найти. Подхватившая свой первым Соледад сначала потерла подушечкой указательного пальца католический крест на крышечке, а раскрыв подарок, увидела выгравированные тонкими линиями портреты своих покойных родителей и рвано вздохнула. Анна тут же начала крутить-открывать свой: добившись успеха, вгляделась в изображения молодой женщины и бравого лейтенанта, замерла и сначала резко побледнела — а потом начала медленно розоветь. Хлюпнула носом, отвернулась, намертво зажав медальончик в кулачке, затем торопливо натянула на себя сарафан швами наружу и выметнулась прочь из кабинета.

— Ты куда, Ань!?!

Растерянно поглядев вслед подруге, жгучая брюнеточка уставилась на Александру с немым вопросом в глазах.

— Ей было три года, когда при нападении на погранзаставу погибли ее мать и отец. Так что она тоже… Помнит.

— А кто напал?

— Банда атамана Булак-Балаховича. У псковского крестьянства его до сих пор помнят как «Вешателя»…

Смахнув подарки русоволоске обратно в вороний сундучок, Морозова громко и на чистом русском поинтересовалась:

— Ида Марковна, вам там удобно?

Через полминуты в дверь с независимым видом зашла товарищ Шаркман, моментально залипшая глазами на новенький шелковый комбидрес фигуристой смугляночки. И внимательно его разглядывавшая все то время, пока девушка торопливо надевала на себя легкий летний сарафан. Только тогда молодая воспитательница наконец-то вспомнила причину своего появления и начальственным тоном объявила Родригез, что той необходимо срочно зайти в приемную расписаться в какой-то там билетной ведомости. И отсутствующей Тимченко тоже! Сочтя миссию исполненной, педагогиня все с тем же деловитым видом вышла прочь, позабыв закрыть за собой дверь — ну или надеясь, что Маша Родригез тут же побежит вслед за ней. Однако испаночка лишь повторила вслед за отсутствующей подругой:

— Бесит!

И подошла к спокойно складывающей свои «тельнички» Александре, прижавшись-приобняв ту со спины за талию. Вздохнула, словно в чем-то сомневаясь, и тихо-тихо поинтересовалась:

— Будет война, да?

— Хм-м?.. Почему ты так думаешь?

Помолчав немного, девушка нехотя призналась:

— Тогда, в Барселоне, когда папа и брат уходили, я почувствовала… Плохое. Еще в воздухе было что-то такое… Тревожное. И люди себя вели не так, как обычно… Не знаю. Может, я все себе надумываю?

Однако вцепилась при этом в беляночку так, что кому другому было бы уже больно.

— Саша, пожалуйста, пообещай мне, что приедешь в Ярославль, сразу же, как тебя отпустят. Пожалуйста-пожалуйста!!!

— Тш-ш-ш… Ты чего так разволновалась?

— Са-аша?!

— Ну, хорошо. Даю тебе Слово, что мы обязательно погуляем по Ярославлю. Довольна?

Шмыгнув носиком, Соледад уткнулась в теплую шею подруги и успокоенно пробурчала:

— Да…

[1]Второй отдел Главного штаба Войска Польского, или «Двуйка» — польская военная разведка в 1918—1939 годах. Отдел разведки при этом называли «офензива», а контрразведки — «дефензива»

[2]Сигуранца — тайная полиция в королевстве Румыния, существовавшая с 1921 по 1944 годы.

[3]Кетгут — саморассасывающийся хирургический шовный материал, который изготовляют из очищенной соединительной ткани, полученной либо из серозного слоя кишечника крупного рогатого скота, либо из подслизистой оболочки кишечника овец.

[4] Хирургический инструмент для удаления пуль из тканей тела.

[5]Комбидресс во многом напоминает закрытый купальник. Его основное предназначение — это замена обычного комплекта белья.

Глава 15

Чем дальше длился июнь сорок первого года, тем меньше у белорусов оставалось надежды на теплые проливные дожди: все указывало на то, что в небесной канцелярии случилась какая-то накладка, и теперь недостаток влаги в облаках компенсировали усиленной работой солнца. А уж то старалось по-стахановски, выдавая двойную норму тепла и света — так, что даже вековые болота в дремучих чащах начали высыхать вслед за обмелевшими речками и ручьями. Дороги пылили ну просто неимоверно! Особенно же страдали от жары люди в военной форме, с высоты порой весьма похожие на светло-зеленых муравьев: одни армейцы постоянно что-то торопливо таскали и разгружали, рыли длинные линии изломанных ходов и тут же прятали их за пятнистыми сетями, всячески бегали и суетились. Другие «муравьи» в пилотках наоборот, размеренно и деловито копошились на полях и дорогах, стучали топорами и звенели пилами, которыми распускали на части длинные хлысты свежих бревен… Вся эта суета военного муравейника под названием «Шестьдесят третий Минско-Слуцкий укрепленный район» стихала только с приходом густых вечерних сумерек — да и то, не везде и не всегда. Порой в ночной тиши начинали приглушенно рычать моторами и лязгать гусеницами вроде как отсутствующие в УР танки и САУ; иногда сразу в нескольких местах полыхала искрами электросварка, или приезжала под срочную разгрузку колонна пропыленных грузовиков. Хм, ну или наоборот — срочно требовалась рота-другая для загрузки очередного эвакуационного эшелона…