Мордред
Шрифт:
Правильно она во сне говорила: «Не я, и не ты должны жертвовать жизнями ради людей. Это люди должны служить и умирать за своего повелителя».
Правильно, но сейчас она хоть и понимает правильность этих слов, уже не так согласна с ними.
Она запуталась, заплутала в собственных убеждениях…
— Сейчас ты мне нужен как никогда…
Сжав свой левый кулак, Артурия что было сил ударила по камню кромлеха.
— Где ты, Мерлин?
Кристальная пещера.
Кристаллы, служившие зеркалами кому-то далекому и неизвестному, были повсюду. Назвать это иначе, чем «Лабиринт зеркал» язык не поднимается.
Посреди этого лабиринта стоит самый грубый из всех кристаллов, томящихся здесь.
Внутри него, прозрачного как родниковая вода, заточен рыжебородый мужчина. Стальная пластина в виде молнии закрывает его лоб и затылок, а глаза, пусть и подобны двум горошинам, все же шевелятся и видят все, что только можно увидеть в этой пещере.
— Если бы ты мог увидеть меня… — вытирая слезы, всхлипнула Артурия.
Все еще плача, девушка развернулась к камню спиной и облокотилась на него. Коснувшись его затылком, король зажмурилась, и по ее щекам потекло еще больше соленых слез, чем раньше.
Словно корчась от боли, она пыталась не дать слезам больше литься. Увы, это не помогало.
— Артур…
Каким-то непонятным образом голос мужчины проникал сквозь кристалл, создавая звук, слышимый лишь в пещере.
— Артур…
Что было сил, мужчина пытался воззвать к человеку, по имени Артур.
Он знал только одного Артура.
Пендрагона, сына Утера.
— Где ты был все эти годы?…
Словно слыша голос колдуна, Артурия начинает говорить сквозь слезы.
Забыв про то, что сейчас ее переполняет горечь и тоска, и что сердце вот-вот разорвется от душевной боли, девушка взмаливается в пустоту, надеясь дозваться-таки до Мерлина.
— Правда ли, что Моргана…
— Это сказки.
Кристальная глыба начинает сиять.
Сияние исходит не снаружи, но изнутри. Обжигая тело мужчины, оно вырывается наружу, и, отражаясь от зеркал пещеры, создает симфонию радужных цветов.
— Ты вернула меня… твоя любовь вернула меня… вернула туда, где ты теперь. В страну грез…
Артурия открыла глаза.
Она и сама не заметила, как заснула.
Слезы уже высохли на ее щеках, а на небе появлялось долгожданное утреннее солнце.
Ее взор устремился туда, куда указал Гае Булг — направо.
Меж двух камней стоял колдун, опираясь на посох. Он улыбался.
— Неужто ты лишь мой сон, Мерлин?
— Для одних, я сладкий сон, моя девочка, — кивнул колдун. — А для других страшнейший ужас!
И в ту же секунду тело колдуна растворяется.
Артурия встает с песка, и подходит к тому месту, где секунду назад находился чародей, но там не осталось даже следа чужеродной магии. Все было так, будто ничего и не произошло вовсе.
Но она знала… знала, что Мерлин явился ей. Предстал пред ней и позволил увидеть себя… почувствовать себя…
Небо затянули тучи.
Гроза началась почти сразу же, а вот на дождь не было и надежды. Все, кто мог чувствовать инородную магию заметили, что эти облака не природного происхождения. И были они созданы лишь для того, чтобы извлечь из них грозу и молнию.
Ту самую молнию, которая рассекла дым костра вдали надвое.
Гарет поднялся с земли.
Отсюда он не смог бы разглядеть, что случилось с вражеским лагерем. Сейчас его пронзило волнение за жизнь Джулия, который до сих пор не вернулся, хотя должен был доложиться уже давно.
— Я… проверю в чем дело, — разминая шею, сказал он.
Не почувствовать опасность Линетта не могла. Подскочив на ноги вслед за мужем, она подошла к нему сзади и обняла.
— Не пущу, — закрыв глаза, произнесла девушка.
Она не чувствовала тепла его кожи, а доспехи ей ничуть не нравилось обнимать. Линетта развернула своего любимого к себе лицом и поцеловала.
— Я должен… — проронил Гарет, едва оторвал губы от губ жены. — Он мой друг и мой товарищ. И я…
— Делай как велит сердце, а не честь.
Рядом появилась и Артурия. Все до единого заметили ее красные, выплаканные глаза, но не подали виду. Они знали, что их король совсем недавно потерял брата и любимого человека. От нее все ждали тоски, но Артурия не показывала своего горя до тех пор, пока не пошла в кромлех.
— Король…
Артурия не дала сказать Гарету ни единого слова.
— Делай так, как тебе хочется, Гарет. Я тебя поддержу, что бы ты не выбрал.
И, кивнув королю, Гарет растворяется.
Все еще хватающая воздух Линетта, ошарашенная поступком мужа, смотрит в глаза Артурии.
— Король…
— Сейчас я уже не король, Линетта. Нас осталось пятеро. И с этого момента мы все равны. Помни это, и обращайся ко мне по имени.
— А Гарет?
— Гарет тоже равен.
— Нет… он ведь вернется?
— Вернется, куда же денется. Ты уж слишком красивая, чтобы к тебе не вернуться.
Король изменился. Это заметила не только Линетта. Даже Персиваль, сидящий у маленького костра почувствовал, что Артурия уже не та, какой была прежде. И едва ли у нее есть шанс вернуться.
Глава 8 Лагерь Мордреда
Прошло не меньше часа с того момента, как ночь вступила в свои права.
Мордред, сидящий в своем шатре, не мог не заметить магическую активность, что буквально обуревала все его тело. Ментальная связь с матерью была столь же прочна, как и ранее, ведь гомункулы всегда обязаны чувствовать своего создателя, как бы далеко он ни был. И эта связь давала рыцарю в золотых доспехах понять, что магическая сила великой колдуньи сейчас в зените.
Все, на что она только способна, проявляется в данный момент, вероятно заставляя ее врагов молить о пощаде.