Чтение онлайн

Первый пронзил его щупальце, на что тот не обратил и малейшего внимания.

Второй рассек брюхо, обнажая внутренности. У твари вновь никакой реакции. Словно разрезается и не его плоть, а чья-то еще.

Ну, а третий попал в глаз.

И вот тут человек с щупальцами, превосходящий других по силе и объему тела, взвигнул. Закричал и одним из щупалец попытался остановить кровотечение.

— Ты все понял? — улыбнувшись, спросил Белый.

Зеленый лишь кивнул. Он выбежал перед своим командиром и устремился вперед. Мелкие люди-щупальца тут же ответили ему, всей своей сворой оторвавшись от земли и рванув вперед.

В тот же самый миг алебарда Белого была поднята строго горизонтально, но уровне лица. Со всей силы он словно кольнул невидимого противника перед собой.

На деле же, эффект подразумевал далеко не атакующее воздействие.

Вот и наступил тот момент, когда победитель в этой схватке станет ясен.

Масса воздуха, что была сжата сильнейшим давлением была освобождена от оков невидимого барьера. Взревев, воздух яростно понёсся вперёд слово рёв свирепого дракона.

Шторм, который состоял из сильно сжатого под давлением воздуха, был твёрд как сталь. Он разорвал изуродованных тварей на кусочки и смешал остатки их плоти с почвой и поднимающейся пылью. В то мгновение, как их ошметки разбросало конденсированным воздухом, в кольце людей-щупалец образовалась брешь.

Однако брешь эта была недолговечной, которую появившиеся монстры немедленно закроют.

Когда объекты в атмосфере движутся слишком быстро, они способны рассечь воздух на своём пути, оставляя позади себя вакуум. Конечно же, вакуум будет всасывать воздух вокруг себя, что создаст волну, которая следует за летящим объектом.

Давление воздуха, которое было создано алебардой Белого рыцаря, было схоже с этим феноменом. Ветер воссоздал вакуум позади себя, уничтожая армию мерзких монстров, и создал ещё одну волну воздуха.

И тем, кто вошел в этот поток, был дожидавшийся этого Гавейн. Изначально заняв позицию чуть сбоку, он смог рассчитать оптимальное время и, оказавшись в воздушном реве алебарды, ускориться.

Чтобы совершить такое, недостаточно было обладать нечеловеческими умениями. Здесь требовалась слаженность действий со своим партнёром. Однако Зеленый рыцарь смог осуществить эту комбинацию, лишь единожды увидев, как его союзник применил неизвестную ему технику.

Словно ласточка, которая, сложив крылья, поймала восходящий поток воздуха, Гавейн одним прыжком преодолел открывшийся путь, который был полон разорванной плоти и крови. Когда его ступни вновь коснулись земли, он был всего в десяти шагах от того монстра, ранее бывшего человеком.

И препятствий между ними уже не было.

Монстры, которые развернулись, осознав, что их хозяин в беде, вытянули свои щупальца по направлению к Гавейну. Но Гавейн даже не думал оборачиваться. Он взмахнул фальшионом в левой руке, благодаря чему смог остановить надвигающихся чудищ.

В это же время, боком приближаясь к своему противнику, Зеленый выставил вперед другой фальшион, готовясь нанести колюще-дробящий удар.

И попал.

Попал с невероятной точностью, пронзив существу лоб, уничтожив тем самым и мозг. Не предназначенный для колющих атак фальшион прекрасно привел приговор своего владельца к исполнению.

Ветер рассеивается.

Монстры были уничтожены в тот самый миг, когда меч Гавейна уничтожил мозг своего противника. Они просто отключились, словно их тела были механизмами, лишившимися необходимой для их работы энергии.

Хотя, по сути так оно и было. Марионетки черпали силу из жизни своего господина, а когда он погиб, Каммланское поле было обречено стать не полем битвы, но полем трупов.

— Так это был не твой меч?

В воздухе разносится голос, незнакомый ранее Гавейну. Что-то подсказывает ему, что это душа его противника.

И хочет говорить она именно с ним.

— Нет, не мой. Он принадлежал Гавейну, одному из рыцарей круглого стола.

— Значит…

— Да. Гавейн мертв. Он умер в бою с Мордредом. А я…

Мужчина улыбается.

— …я — Аргавейн. Один из цветных рыцарей. Цвет — зеленый.

Констатирует он, словно говорит не о себе, а о каком-то незнакомом человеке.

— Нельзя было недооценивать героическую душу ГАВЕЙНА, — продолжает голос. — Мордред не ожидал, что ты явишься сюда. Но я знал. И подготовился…

Предсмертные стенания его души абсолютно чисты. Они безэмоциональны. Немой воин до конца держал свое слово, и последнее, что он может сделать перед смертью — активировать наложенное на его тело заклятие.

Почувствовав резкую боль во всем теле, и особенно в сжимавшей меч руке, Зеленый рыцарь отбросил клинок и поднял ладонь, надеясь увидеть там хоть что-то. Но увидел лишь песчинки, в которые превращается его кисть.

Не только его тело исчезало.

Белый и Сиреневая тоже ощутили это неприятное ощущение. И не смотря на то, что только Белый понимал, что время прошло, Сиреневая, Зеленый, да и все рыцари восприняли это как должное.

Духи не должны находится в мире людей слишком долго. В конце концов этот момент был предопределен, а то, что исчезновение началось столь рано — не более, чем стечение обстоятельств.

Хорошо лишь одно — скорость распространения заклинания не достаточно высока. Возможно, это спасет кого-нибудь от неминуемой смерти.

Градины падали на Персиваля с такой скоростью, что он едва успевал реагировать и сбивать каждую, которая целилась в его голову. Двуручным мечом делать это было достаточно-таки сложно и неудобно, да и скорость оружия не совсем соответствовала быстрой обороне.

И противник этим пользовался, выбрав подходящий темп застрела льдом своего оппонента. Среди желаний юноши нет детского хотения «позырить» или поиграть со своей жертвой. Ему не нужно моральное удовлетворение от экзекуции.

Важна лишь смерть живого существа. Она-то и доставит ему истинное наслаждение.

И если раньше он казался достаточно неприветливым и даже холодным, то теперь, когда сражение началось, в его характере буквально что-то поменялось.

Раскалывая очередную из градин, Персиваль не мог не заметить, что количество закладываемой в них магической энергии растет с каждым разом. И каждый раз, когда он градину разбивает, образуется резонанс от совмещения магии света и тьмы. Демоническая сущность, что облегает лезвие клинка граничит с ангельской, заложенной в лед.