Чтение онлайн

«Не ошиблась я в Викторе», — думает Леокадия.

Как-то у них в интернате был вечер учителей, пришли в гости Валентина. Ивановна, Стась, Нагибов с женой — скромной женщиной, очень понравившейся Леокадии. Танцуя с Виктором, Лешка впервые за все время спросила его:

— Ты счастлив, Витя?

— Сейчас?

— Нет, вообще в жизни?

Он ответил не сразу.

— Да…

— Я так рада за тебя! — искренне сказала она.

— А ты?

— Счастлива.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Очень хочу, чтобы так и было.

Он тоже был искренен.

В его нынешней семейной жизни не было той пылкой любви, что чувствовал он когда-то к Лешке, но с женой — бесконечно преданной ему Валей — был очень дружен, отвечал ей вниманием, заботой и не без оснований считал, что жизнь у него сложилась хорошо. Хотя порой приходила мысль, что тогда — давным-давно — была первая и неповторимая юношеская любовь, какая бывает у человека однажды.

С новым интересом, словно бы со стороны, приглядывался Виктор к Юрасовой и с радостью замечал то, что осталось в ней от прежней Лешки: прядка, опадающая на невысокий лоб, быстрый, веселый: взгляд зеленоватых глаз — человек с такими глазами не может юлить, — смех до слез, с трудом сдерживаемое озорство… И прямота поступков, слов и решительность.

Но замечал и новое: исчезли шумливость, восторженность, излишняя подвижность. Она теперь любила внимательно слушать взгляд ее все чаще был пытлив. Губы утратили суховатинку, стали: ярче, а брови запушились и даже приобрели золотистый цвет.

…Подошла Лиза Пальчикова. О, великое достижение — без начеса волос над лбом! Теперь она коротко подстрижена и, как пуделек после купания, встряхивает своими кудряшками. Незаметно подбирает их гребешком у шеи — снизу вверх.

— Леокадия Алексеевна, вас разыскивает мужчина… Полный…

«Григорий Захарович!»

— Где он?

— В учительской… — И еще два взмаха расческой.

— Да спрячь ты, наконец, эту злосчастную расческу и иди на самоподготовку.

В учительской действительно расхаживал Альзин, с любопытством поглядывая на картину над диваном: к старой учительнице в класс, видно, в перемену, пришли ее бывшие ученики — офицер и еще один, в штатском костюме и очках. Принесли цветы. В дверях с любопытством толпится малышня.

«Мир этот, конечно, интересен и для нас важен», — думает о школе Альзин. Он уже успел заметить и выставку спортивных наград в вестибюле и гранку в стенгазете «Что читать по химии».

Нет, право же, здесь изрядные резервы, и неспроста директор школы Мария Павловна только что сказала ему не без лукавства:

— Наша школа приобретает явно химический уклон.

— Это плохо? — спросил он.

— Почему же? Отлично!

— Здравствуйте, Григорий Захарович! Вот радость-то для нас!

Он пожал руку Леокадии, улыбнулся живыми глазами. На нем — свободного покроя коричневый костюм, скрадывающий полноту.

— Рекогносцировка. Можно мне, Леокадия Алексеевна, на ваш класс поглядеть? Не очень я нарушу распорядок?

— Что вы!

Начались вечерние часы подготовки уроков. Шестиклассники при входе Альзина вскочили и с любопытством уставились на звездочку Героя Труда. Поздоровавшись, он сказал:

— Пришел приглядеть себе будущих работников — вы же в седьмом классе начнете изучать химию.

Леокадия Алексеевна пояснила:

— Григорий Захарович — директор комбината. Помните, мы там были на экскурсии?

О-о-о! Сам директор к ним заявился. Лоб здоровущий, сразу видно — ум. А на шее торчат смешные белые волоски.

Приметливыми глазами, как кинокамерой, они водили впер вниз и снова вверх-вниз.

Директор же сказал ошеломляюще:

— Кто-то из вас полетит на Луну собирать образцы горных пород… Но как предохранить космонавта от вредных излучений солнца и от колебаний температуры?

Все напряженно ждали ответа.

— Мы, химики, дадим ему прозрачный пенный шар из нескольких слоев газа.

«Вот это здорово!»

А директор продолжал:

— Пенопласты в тридцать раз легче пробки, из них сейчас делают домики для дрейфующих полярных станций… Или вот простой вопрос: вы знаете, почему прыгуны с шестами теперь достигли высоты пяти метров двадцати сантиметров?

— Тренировка, — сказал Валерик.

— Отработка техники, — квалифицированно дополнил Рындин.

— Да, и это, — согласился Альзин. — Но они получили от химиков шесты из фибергласа.

Он шагнул еще ближе к ребятам.

— Вы слышали, что прозрачную броню для кабин самолетов делают из полиакрилатов?

Нет, этого они не слышали и ждали новых сообщений о чудесах.

— Вас как зовут? — неожиданно обратился гость к Валерику.

Тот вскочил: «На „вы“ назвал!»

— Валерик.

— Ну как, Валерик, после средней школы пойдете к нам аппартчиком?

Улыбышев польщен, но неожиданно для всех выпаливает:

— Я в Африку помогать поеду! — и победно поглядел на Рындина: мол, съел?..

— Вот как, — озадаченно говорит Альзин.

— Я уже сейчас в клубе друзей Африки.

Клуб этот был создан с благословения Потапа Лобунца. Клуб затеял переписку со студентами Университета дружбы, в зале возле карты Африки вывесил портрет Патриса Лумумбы, разучивал стихи гвинейских поэтов, а в июне ждал к себе… эфиопскую делегацию.