Чтение онлайн

К этому времени на улице стемнело. В окнах домов загорелся свет свечей и лучин, но многие окна оставались темны, хозяева этих дом, по всей очевидности, уже легли спать. Да и прохожие на главной улице встречались реже, теперь в основном это были молодые люди, парни и девушки вырвавшиеся из дома немного погулять.

Можно было бы сказать, что прогулка удалась, Валенсия мне очень понравилась, городок действительно производил очень хорошее впечатление.

Когда я добрел до набережной, то почувствовал усталость в ногах и зарождающееся чувство голода. Дойдя до перекрестка улиц, я на автомате повернул направо и, немного пройдясь по набережной, остановился у причала, рядом с которым на океанской волне легко покачивалась наша 'Весенняя Ласточка'. Мне было очень грустно смотреть на такую побитую бирему, без экипажа на борту она выглядела совсем ущербным, заброшенным и доживающим свой век судном. Но я-то хорошо знал о том, что завтра рано утром на ее борту появится ремонтная бригада, застучат молотки и топоры мастеров. Уже сейчас рядом с биремой высятся штабель древесины и других материалов, которые будут использоваться для ее ремонта. А через две недели на обновленной биреме мы отправимся в новые плавания, 'Весенняя ласточка' будет снова бороздить океанские просторы.

Возвращаться на постоялый двор и там поужинать, мне не хотелось. На этом постоялом дворе нам предстояло провести целых две недели, за это время мы успеем насладиться тамошними завтраками, обедами и ужинами. Поэтому я решил поужинать в другом месте. Немного пройдясь по набережной, я увидел таверну, на вывеске которой был нарисован улыбающийся повар с большим белым колпаком на голове и с большой сковородой жаркого в руках. Мне очень понравился добродушное выражение лица этого повара и его добрая улыбка, поэтому выбрал эту таверну, решив в ней поужинать.

Переступив порог заведения, я сразу оказался в большом и несколько затемненном обеденном зале, который освещался несколькими сальными свечами, которых было явно недостаточно. На открытом пламени очага, расположенном в дальнем углу таверны, жарилась целая туша дикого кабана, которая была насажена на вертел, который вращал какой-то мужик. Заметив меня, этот мужик бросил свою работу и направился ко мне, практически на ходу задавая вопрос:

– Ты куда, босяк, прешь? Здесь хорошее заведение, принимают и обслуживают только благородных людей.

Я не поверил ни одному слову этого вышибалы. Как ему можно было бы говорить о, якобы, благородном происхождении людей, которые сейчас находились в таверне. Если при взгляде на одежду и лица посетителей таверны, становилось понятным, что с ними можно было бы встретиться на глухой лесной дороге, когда они примутся тебя грабить. Но вышибала упорно продолжил свое гнуть:

– Наши клиенты за еду и выпивку платят полновесным золотым, а, если тебе парень хочется попить дешевого пивка и перекусить на скорую руку, то я могу тебе дать адресок одного такого дешевого заведения, которое находится в нескольких шагах за углом нашей таверны.

Совершенно неожиданно путь к столику мне преградил мужчина крупного телосложения, неожиданно вынырнувший из-за моего плеча.

Вышибала, видимо, действительно принял меня за городского бомжа и босяка. Он по одежде и обуви оценивал мои финансовые возможности. В то время, как большинство клиентов таверны были одеты в камзолы, кожаные порты и сапоги. Правда, одежда у этих людей была сильно поношенной, в заплатах, а сапоги были сильно истоптаны. Но вышибала и на этом не остановился.

– К тому же у нас не принято обслуживать полуголых рабов.

– Я тебе не раб.
– Cпокойно я мыслеречью ответил вышибале.

Я сделал шаг в сторону и претворил в реальность образ средневекового красавца, одетого в шикарный камзол с золотыми пуговицами и золотым шитьем по рукавам и обшлагам. Под камзолом просматривалась атласная рубашка, на мне были черные кожаные рейтузы, а на ногах красовались полусапожки.

Мыслеречь, преображение раба в благопристойного человека, выбили из вышибалы последние капли мозгов. Он тотчас потерял былую уверенность и величие, на моих глазах превратившись в услужливого человека.

В таверне подносчицами и приемщицами заказов у посетителей работали в основном только девушки. Эти подносчицы, несмотря на кажущуюся малочисленность посетителей таверны, суматошно носились по обеденному залу таверны, принося и унося подносы, заставленные различными блюдами или кружками с пивом или местным вином. Некоторые посетители явно интересовались девицами, похлопывая по аппетитным попкам или пощипывая за девичьи бедра. Девчата, видимо, давно привыкли к таким мужским знакам внимания, ловко, но с некоторой ленцой уворачиваясь от рук незваных ухажеров.

Я с возможным удобством расположился за полюбившимся столиком, стоявшим чуть ли не впритык с очагом и, почувствовав излучаемое им тепло, стал ожидать появление своей подносчицы, чтобы ей продиктовать заказ.

Впервые за время пребывания на Тринидаде я оказался в такой по-домашнему уютной обстановке, когда было очень тепло и ни о чем не хотелось думать. Когда ты принадлежал только одному только себе, когда тебе больше никуда не нужно было спешить или торопиться. Но только я собрался с головой погрузиться в эту уютнейшую обстановку, как рядом со столиком, словно ниоткуда, возникла девушка подносчица. В отличие от других подносчиц моя официантка выглядела чуть-чуть старше своих товарок, но была до неприличия красива и стройна. К тому же ее лицо кого-то мне напоминало. Но, как бы я не напрягал своей памяти, стараясь вспомнить, кого же именно эта подносчица мне напоминала, мне так и не удалось этого сделать.

Несколько секунд я любовался тонкими и красивыми чертами лица девушки, ее аристократичным носиком, красивыми глазами, осиной талией и стройными бедрами, все более и более убеждаясь в том, что эти грациозные движения тела и рук, мне должны были быть хорошо знакомы.

– Чего изволите, милсударь?
– Скороговоркой проговорила подносчица, обращаясь ко мне

Прозвучавшее грудное контральто женского голоса, заставило меня содрогнуться всем своим телом и со страхом подумать о том, что в моих ушах прозвучал так хорошо знакомый мне голос прекрасной Эллиды, моей ночной богини. Я снова внимательно присмотрелся к официантке. Только сейчас я начал догадываться, что в фигуре, в лице и в голосе этой молодой женщины отражались те черты, которые мне так хотелось бы увидеть в своей небесной избраннице Эллиде. В этой девушке подносчице практически все отвечало моим внутренним пожеланиям и требованиям, только излишняя ее холодность и подчеркнутая вежливость не позволяли мне в полной мерей отнестись к ней, как к своей мечте о прекрасной возлюбленной.