Чтение онлайн

– Поторопись, скоро портал закроется!

– Я не собираюсь плыть, – сказала Рита, голос ее звенел от возмущения.

– Тогда возвращайся одна в этих диких шортах. Знаю одного маньяка, который с удовольствием прокатит тебя на автобусе, – сказала я и двинулась дальше.

Вода дошла мне до пояса, потом до груди. Краем глаза я заметила, что Рита идет за мной. Медленно, нехотя, но идет. Я поплыла. Каждый гребок отзывался болью в мышцах. Добравшись до террасы, я ухватилась за скользкие балки, подняла голову и увидела Оскара.

– Ну ты даешь! – заорал он.

Я вцепилась в деревянные перекрытия, уперлась ногами в сваи и ловко взобралась на террасу. Прыгнула вниз, застыла на секунду, будто гимнастка, совершившая идеальный соскок со снаряда. Видимо, этим летом я обречена купаться в одежде. Оскар обнял меня, зубы его отливали голубым в призрачном свете «Старой Бухты».

– Да, детка! – орал он.

– Погоди, там Рита.

Мы перегнулись через перила и увидели в воде бледное лицо, которое через секунду стало желтым, потом – алым, затем окрасилось в немыслимый индиго. Рита то и дело уходила под воду и снова показывалась на поверхности, ловила ртом воздух и молотила руками по воде.

– Помогите! – крикнула она, Оскар расхохотался от неподдельного ужаса, который звучал в ее голосе. А вот Рита по-настоящему захлебывалась!

Парочка зевак вызвалась помочь. Мы вчетвером перекинули Риту на террасу. Мокрая и злющая, она первым делом протерла очки. Выглядела она и впрямь жалко, точь-в-точь новорожденная летучая мышь. Волосы облепили лицо и плечи. Еще и потеряла босоножку в воде. Ни на кого не глядя, она рванула ремешок второй босоножки и скинула ее. Самого Тарантино привели бы в восторг ее огромные ступни. Тогда я тоже сняла свои сандалии с перекрещивающимися ремешками, все равно они мерзко хлюпали и оставляли лужи. Оскар не мог остановиться – смеялся и похлопывал меня по спине.

– Ну ничего. Зато мы наверняка победим в конкурсе мокрых маек, – подбодрила я Риту.

– Где здесь туалет? – спросила она сквозь зубы.

Оскар проводил нас к кабинкам. Рита молча заперлась в крайней. Я успела привести в порядок одежду с помощью настенной сушилки для рук, Рита так и не появилась. Я постучалась в дверь и сказала:

– Слушай, это глупо – с таким трудом попасть на вечеринку и просидеть всю ночь в туалете.

Она опять играла в молчанку.

– Ри-ита, ну, Ри-ита, – ныла я.

– Ты меня дурой выставила! – сказала она наконец. – Я же сказала, что не хочу в этот клуб. Я же сказала!.. Еще и в таком виде!

– Проблема не в том, что кто-то будет смеяться над тобой, а в том, что ты сдалась раньше времени, – сказала я. Она только издевательски хмыкнула. Мне и самой тут же захотелось отпустить остроту по поводу своей напыщенной фразы.

– Ладно, Рита. Маленькими шажочками. Ну же. И привыкнешь, – сказала я.

Рита молчала. Ей так нравился красавчик Оскар! Он и вправду был хорош в белой маечке с надписью «Избегай боли и повторяй удовольствие», обтягивающей стройный торс. Я нашла его на террасе. Он пил коктейль из высокого бокала и флиртовал с длинноногой шатенкой. Шатенку сдуло, когда приблизилась я, босая, с всклокоченными волосами и размазанными глазами очаровательной бродяжки.

– Ты должен вызволить Риту, – попросила я.

– Мы ведь уже говорили, Ламбада, твоя подруга не в моем вкусе, – сказал он.

– Прошу тебя!

– А чего она заперлась?

– Это такое местное кокетство, – сказала я с улыбкой.

– Да? А мне кажется, она того… с левой резьбой.

– Ради меня, Оскар, – я поцеловала его, чувствуя на языке сладкий вкус апельсина и горький – алкоголя.

Через минуту Оскар скребся в дверь, за которой угрюмо молчала Рита.

– Рита, пошли танцевать, – сказал он.

За дверью стало еще тише. Она забыла, как дышать.

– Подумаешь, потеряла туфлю. Зато ты отчаянная. А я люблю смелых девчонок, – закончил Оскар.

Уму непостижимо, как легко ему удалось добиться ответа. Щелкнула задвижка. Рита появилась из кабинки бледная, но с достоинством.

Внутри клуб «Старая Бухта» напоминал зверинец – такое же волнующее, вульгарное место, запруженное взведенными телами, всюду фырканье, визги, плотные запахи. Динамики ревели. Барная стойка переливалась огнями. Мы просачивались в душной тесноте. Кто-то прохрипел мне в ухо:

– Твоя красивая. Моя увезти твоя на остров Таити.

Все, что только можно желать для первого бала Наташи Ростовой, – подумала я, искоса поглядывая на Риту. Оскар раздобыл нам коктейли. Рита выпила залпом. Мы с Оскаром посмотрели друг на друга.

– Кажется, твоей подружке надо расслабиться, – прокричал блондинчик, и фраза эта, и пальцы колечком были из попсового американского кино.

– Еще, если можно, – сказала Рита.

Сладкие коктейли – сплошное коварство, от них быстро раскисаешь, но Рита этого не знала. Должно быть, решила, что ее угощают компотом. Оскар только подмигнул мне.

Мы устроились за барной стойкой. Бармен, парень лет двадцати с внешностью атлета на греческой вазе, не отправил нас баиньки. После трех коктейлей я захотела танцевать. Рита вцепилась одной рукой в сиденье высокого табурета, другой – в край стойки, словно я собиралась волочь ее на танцпол силой. Ну тебя, в няньки не нанималась. Кажется, я сказала это вслух.

Музыка играла неважная, что-то из рейва конца девяностых, когда ди-джей еще не появился на свет, но народ был веселый. Оскар говорил и говорил, я кивала не слыша. Его зубы в улыбке отсвечивали голубым. Я плясала, как только что искупавшаяся молодая Сезария Эвора со старых видео Невы. Оскар начал меня целовать, и я уже не чувствовала привкуса алкоголя. Он танцевал, качая бедрами и закатывая глаза с одинаково чрезмерной амплитудой. Мне стало бы стыдно за него, если б не завистливые взгляды девчонок вокруг. Рита сидела у стойки. Толпа держала нас с Оскаром на одном месте напротив нее, и она глазела на блондинчика не отрываясь. Когда в музыке возникла пауза, Оскар взял меня за руку, куда-то поволок. Голова кружилась. Звуки вокруг были похожи на те, что издает зажеванная кассетная пленка в древнем магнитофоне. Однажды я нашла такой у Невы и развлекалась, пока пленка не лопнула. Нева обожала всякое старье.

Оскар тащил и тащил меня куда-то, вокруг стало темно и до странного тихо. Там, в этой теплой, пахнущей морем темноте, его руки оказались на моем животе. Оскар шумно дышал, навалившись на меня, прижав всем телом к скрипучим балкам. Язык его был толстым и неповоротливым, я начала мягко уворачиваться. От поцелуев Оскара кожа стала липкой, мне захотелось сейчас же оттолкнуть его и прыгнуть в прохладные волны, смыть с себя его следы. Он слегка отстранился и сказал:

– Ты чудо, крошка.

– Сделаешь кое-что для меня? – спросила я, пока он был так податлив.