Чтение онлайн

Старик встал и простер вперед правую руку.

— Но не будем вспоминать о горестном прошлом, Возможно, я причинил тебе вред, но теперь-то я уже не ученик несмышленый. Тебе я помочь смогу. И, пожалуй, всё это к лучшему. Над нами нависли неисчислимые опасности. Сходятся грозовые тучи. Куются мечи… — Бормоча себе под нос, Бард зашагал вверх по тропинке.

Джек брел за ним, словно оглушенный. Сонливость, накатывавшая на него весь день напролет, вновь давала о себе знать, но чем дальше уходили они от долинки, тем легче ему становилось. К тому времени, как они добрались до римской виллы на продуваемом всеми ветрами утесе, Джек уже чувствовал себя бодрее некуда.

А в деревне время текло своим чередом: луны прибывали и вновь шли на убыль. Яблоки в отцовском саду налились золотом. Тугие колосья тяжкой волной клонились под западным ветром; вскорости пришла пора сбора урожая. Стригли овец, из ульев брали мед, кололи свиней — словом, вовсю готовились к зиме. Джек по-прежнему жил на римской вилле. Поросячьего визга он слышать не мог — слишком далеко, — но всем своим существом чувствовал, что происходит. Воздух прямо- таки вибрировал от множества смертей.

Всё это время Джек упражнялся в магии под началом Барда Он учился призывать туманы, заставлял яблоки падать с высокой ветви и приманивал с неба птиц. Пустячки, конечно, — но приятно.

А потом пришла зима. Высокие холмы оделись снегом. Море потемнело, солнце спряталось. Джек безвылазно сидел в четырех стенах и заучивал наизусть стихи. Бард смастерил ему небольшую арфу, но стоял такой холод, что заледеневшие пальцы мальчика не справлялись со струнами. Старик решил, что пришла пора научить Джека вызывать огонь.

— Сосредоточься на жаре, — велел он, усаживаясь по другую сторону от наваленной как попало кучи веток и хвороста.

— Я замерз, — пожаловался Джек. Бард загасил очаг еще на рассвете, и в доме стоял такой лютый холод, что просто страх. Даже рисунки на стенах покрылись изморозью.

— Это тебе только кажется, — возразил Бард. — Тебе хорошо говорить, — обиженно подумал Джек. — На тебе теплый шерстяной плащ и башмаки на меху. А на мне — только эта драная туника».

— Если я сказал тебе что-то единожды, считай, что я повторил это тысячу раз, — вздохнул старик — Не надо пользоваться гневом для того, чтобы дотянуться до жизненной силы.

«И откуда он только знает, что я подумал?! — гадал про себя Джек — Но как бы то ни было, это же чистая правда. Из туники я давно вырос, а башмаки впитали в себя столько грязи, что их уже обжигать можно, что твои горшки».

— Гнев принадлежит смерти, — гнул свое Бард. — Гнев обращается на тебя же, когда ты меньше всего этого ждешь.

Джек, тяжело вздохнув, подумал о жарком солнце ушедшего лета. Дождь впитывается в почву — а потом, спустя много месяцев, ручьями изливается из недр холмов. Наверняка ведь и света там хоть немного да задержалось. Мальчик попытался отыскать этот свет, мысленно заглянув глубоко под землю, еще глубже, чем норы мышей и кротов, еще ниже, чем искривленные корни леса, пока не добрался до камня. А под камнем почуял жар. Увидел в сознании слабый отблеск — и поманил его за собой. Воззвал к нему, мысленно протянув к нему руки.

Волной накатила тошнота. Порою магия выделывала с ним и такие штуки. Сила словно взбалтывалась в желудке: чего доброго, вот-вот вывернет наизнанку. Джек открыл глаза над хворостом курилась струйка дыма.

— Ну же, не сдавайся, — сказал Бард. — Зови огонь. Зови его, слышишь!

Однако тошнота одержала верх. Джек кинулся к двери, а когда вернулся, искра уже угасла.

— Не переживай, — ободрил его Бард. — Что получилось один раз, получится снова. У нас весь день впереди.

«Это уж точно», — грустно подумал Джек, слушая, как северный ветер сотрясает стены дома.

— Если глаза слипаются, ты походи немного, разомнись, — посоветовал Бард.

«Да я не сонный, я просто замерз», — подумал Джек. И тут же понял, что в сон его действительно клонит. И до чего же отрадно было бы отдаться этому чувству! Он прямо как наяву видел, как инеистые великаны взывают к нему: «Приляг, мальчик! Какая уютная, славная постель — вековой лед. А снег — лучшее одеяло на свете».

Кто-то резко встряхнул Джека за плечи.

— Я сказал, пройдись! — проорал Бард ему в лицо. — Да научись же ты наконец распознавать опасность! — Старик силком заставил мальчика переставить сперва одну, затем другую ногу. Способность ходить вернулась к Джеку не сразу: поначалу он едва не падал.

— Жизнь и смерть ведут между собою нескончаемую войну, — сказал Бард. — Зимой смерть — сильнее. Инеистые великаны подстерегают беспечного. Если творишь магию зимой, нужно быть осторожным вдвойне.

— А п-п-почем-м-му т-т-ты б-больше не с-с-смот- ришь за мор-ре? — стуча зубами, спросил Джек — Т-ты р-разве не опасаешься к-королевы Фрит?

— Какой ты наблюдательный! — Бард водил Джека по дому, всё быстрее и быстрее, из угла в угол — Не тревожусь я оттого, что слуги королевы Фрит прямо сейчас пуститься в путь не могут. Ни один скандинав свой обожаемый корабль в море зимой не выведет. Эти тупицы с бычьими мозгами в кораблях просто души не чают. Поют им песни, покупают им драгоценности — точно женщинам. Когда умирает вождь, его отправляют в мир иной вместе со всем его добром на горящем корабле. Ему даже дают с собой рабыню-служанку.

— Рабыню?! — задохнулся Джек. — А она?.. А ее?..

— Ты хочешь знать, убивают ли ее? Да. Старуха по прозвищу Ангел Смерти душит несчастную, а потом рабыню кладут рядом с ее господином, и оба сгорают в пламени.

Джек снова задрожал, на сей раз не только от холода. Чем больше он слышал об этих скандинавах, тем отвратительнее они ему казались.

— Попробуй еще раз вызвать огонь, — велел Бард. — Я пригляжу, чтобы ты не зашел слишком далеко.

Вторая попытка прошла более гладко, а в третий, четвертый и пятый разы мальчик почти преуспел. Наконец на шестой раз, несколько часов спустя, он добился того, что струйка дыма стала пламенем.

— Получилось! — завопил Джек и в восторге от собственной удали запрыгал по комнате, напрочь позабыв про холод. Чувства беспомощности как не бывало. — Я — бард! Я — просто чудо! Я — самый смышленый мальчик на всём белом свете! — От земли тянуло жаром. Иней на стенах растаял. С промерзшей кровли закапало, еще миг — и она затлела.

— Сгинь!

В комнате мгновенно потемнело, в воздухе повис дым пополам с золой. Джек замер, недоуменно хлопая глазами.

В смутном свете дверного проема, скрестив руки на груди, стоял Бард.