Чтение онлайн

— Я воот что тебе скажу, бестолковщина ты мой, — гнула свое Хейди, пока Олаф поспешно довершал сборы. — Еесли ты отведешь этого мальшиика с его сестрой ко двору короля Ивара, ты обречееешь себя на злую погибель. Я тебе мноого раз повторяла, да только ты меня не слуушал. В последний рааз заклинаааю тебя, не покааазывай их королеве. Я виидела тебя лежащим в темном лесу, и кровь сердца твоего впитывалась в сырую землю.

— Ты мне этого не говорил, Олаф, — встревожился Руна.

— Женские бредни, — великан пожал плечами.

— Сдается мне, кто-кто, а Хейди попусту не болтает…

— Слушай меня внимательно, мой старый друг. Те, кто живет в тепле и холе, всегда всего боятся. Но ты-то знаешь: мы, воины, рождены для опасностей. Наши души гонят нас в море, зовут плыть под парусом по соленым волнам. Наше счастье — в том, чтобы рискнуть всем, что у нас есть, в каком-нибудь приключении, а если мы выживем, так тем слаще покажется нам возвращение домой. А погибель в свой срок настигнет всех и каждого. Наш единственный выбор — встретить смерть храбро. Она всё равно придет, что бы мы ни делали.

Глаза Руны сияли.

— Ты заслуживаешь самой лучшей песни, что только в силах сложить скальд.

— Правда? — обрадовался Олаф.

— Ты заслуживаешь хорошего пинка в заадницу, — закричала Хейди — И кто только вбил мужчинам в головы подобную ерунду?! Поочему ты словно нарочно на рожон лезешь, вместо того чтобы переждаать денек и сразиться как-нибудь в другой рааз?

Но никто к ней не прислушался — кроме Джека

Вечер выдался безоблачным и теплым. Над полями беспокойным облаком реяли пчелы, тягловые лошади переминались с ноги на ногу вдоль изгороди. Даже Облачногривый, более сдержанный, нежели прочие, приветственно заржал вслед идущим. Возглавлял отряд Олаф с Люси на руках. За ним шел Скакки. Дальше — Дотти и Лотти, Руна, Торгиль и Джек. А позади поскрипывала телега, на которой везли Золотую Щетину. Тащили телегу волы, а по бокам брели Толстоног, Грязные Штаны и Болван — пусть в затрапезном платье, зато чистые. Свиное Рыло остался дома залечивать пострадавшую ногу:

Золотая Щетина отьел от нее добрый кус.

Они поднимались в гору всё выше и выше, минуя сосновые леса и поля. В зарослях дикого чеснока резвились лемминги [4] , лоси при виде людей настороженно отходили подальше, пытаясь спрятаться за куртинками морошки и клюквы. Сокол на мгновение завис в воздухе — а потом, камнем рухнув вниз, выхватил из травы пищащего грызуна. Джек подошел к телеге поздороваться с Золотой Щетиной.

— Что, славный нынче денек, да, свинка? — шепнул он, и кабан приветливо хрюкнул в ответ.

— Ты смотри, не очень-то к нему привязывайся, — предостерег Болван. — Он предназначен в жертву Фрейе.

— В жертву?!

— Ну, этакое чудище не ради красивых глаз держат, — пояснил Грязные Штаны. Рабы, с тех пор, как поняли, что Джек отравлять им жизнь не намерен, держались с ним вполне дружелюбно.

— А я думал, он для того, чтобы… ну… сами знаете… чтобы маленьких поросят делать…

— Да, тут уж он расстарался бы на славу, — заржал Болван.

— Он же не обычный кабан, — объяснил Толстоног. — Кабаны и без того злые, а этот пришел из-за моря вместе с ётунами. Он один такой. Когда его ловили, он убил одного из охотников, и двух мальчишек-свинарей сожрал.

«Вот поэтому вы меня к нему и залучили», — подумал про себя Джек, но вслух этого, естественно, не сказал.

— Его просто забьют на мясо, да? Ведь ничего хуже этого с ним не сделают?

— Еще как сделают! Сделают кое-что гораздо, гораздо хуже, — отозвался Грязные Штаны. — Его бросят в Топь Фрейи, вместе с повозкой и всем прочим И его ме-едленно засосет. Иногда это длится часами, и жертва понимает, что происходит. Свиньи, они жуть какие умные.

— Но ведь это… это ужасно!

— Ничего другого он и не заслуживает, людоед поганый! — буркнул Болван. — Жаль, Свиное Рыло этого не увидит.

Джек пошел рядом с телегой, вполголоса напевая кабану: ему не хотелось привлекать внимания Торгиль. Он пел об Островах Блаженных, где снега не бывает, а воздух всегда благоуханен и чист, и воды прозрачны как небеса. Золотая Щетина вроде бы всё понимал и тихонько подхрюкивал.

Наконец они вышли на открытое место. Торгиль тотчас же убежала к королевским волкодавам. Мыс под названием Скальный Клык выдавался далеко в залив, а чертог Ивара возвышался в самом дальнем его конце. В сравнении с ним все окрестные постройки казались жалкими карликами — в том числе и усадьба Олафа Однобрового. Горбатая кровля чертога протянулась по меньшей мере вдвое дальше, и с каждой стороны ее поддерживали по меньшей мере две дюжины колонн. Однако при всём при этом строение смотрелось на диво уродливо. Джеку оно напомнило гигантскую древесную вошь с колоннами вместо лапок. Над десятком кострищ, разложенных во дворе, курился дым.

Прочие гости приветственно завопили — Свен Мстительный, и Эгиль Длинное Копье, и незнакомец по имени Древесная Нога. Фигурой он походил на пивной бочонок; широкую грудь его закрывала курчавая рыжая борода, но самой примечательной его чертой была левая нога. Нижнюю часть ноги заменяла искусно вырезанная деревянная подпорка. Украшали ее те же прихотливые узоры, что и балки в усадьбе Олафа.

— ХА! ХА! ХА! — взревел Древесная Нога, ковыляя навстречу прибывшим — ВИЖУ, РЫБЫ ОСТАЛИСЬ НИ С ЧЕМ! — И он смачно хлопнул Олафа по плечу.

— Как нога-то? — полюбопытствовал великан.

— ЛУЧШЕ НЕ БЫВАЕТ: ТЫ МАСТЕР ЧТО НАДО!

Древесная Нога, по всей видимости, был так же глух, как Эрик Красавчик, так что, когда подоспел последний, Джеку пришлось зажимать уши.

— А что сталось с его ногой? — спросил мальчик Руну, когда они отошли на приличное расстояние.

— Тролль оттяпал, — прошелестел Руна. — Тот самый, что пытался отъесть ногу у Эрика Красавчика…

Между тем гости всё прибывали и прибывали. Они толпились вокруг кострищ, жадно вдыхая аромат жареной свинины, лососины, гусятины и оленины. Руна ударил по струнам арфы; люди подошли ближе, затянули песню. Сборище было вполне себе веселое, однако Джек непроизвольно отметил, что в чертог Ивара Бескостного никто не входит. Внутри, как Джек мог видеть сквозь массивную распахнутую дверь, царил непривычный полумрак. В жилищах скандинавов окон не водилось — их освещало пламя очагов. Внутри чертога Ивара очаг протянулся длинный, но пламя словно таяло в воздухе: окружающая тьма была настолько густой, что даже огню пробиться сквозь нее удавалось с трудом.

Поскольку лето стояло в разгаре, солнце садилось медленно, но вот наконец оно скрылось за горизонтом, и мир укутали сумерки. Заснеженные горы далеко на севере полыхали красноватым отблеском. «Ётунхейм, — подумал про себя Джек. — Дом тех жутких существ, что откусывают людям ноги» Алые разводы растеклись по небу — и земля приобрела оттенок засохшей крови.

— А не войти ли нам внутрь? — предложил Олаф Однобровый.