Чтение онлайн

— А зачем им быть воинами? Можно ведь пахать землю…

— Даже в самые урожайные годы пахотной земли у нас едва хватает, чтобы прокормиться. А урожайный год выпадает нечасто. Мы живем торговлей и грабежом.

— Да вы хуже троллей! — выпалил Джек.

Над толпой скандинавов пронесся гневный ропот, но Джеку было все равно. И он позволил обвести себя вокруг пальца, поверив, что эти люди — друзья! А на самом-то деле они — разбойники и кровопийцы!

— Слушай меня внимательно, юный скальд, — проговорил Руна. Вид у него, невзирая на преклонные годы и бесчисленные шрамы, был весьма грозный. — Когда ты гостил в Ётунхейме, ты был под защитой Горной королевы. Возможно, ты и увидел ётунов в радужном свете, однако позволь тебя заверить, что те же самые ётуны способны, и глазом не моргнув, вырезать целую усадьбу, вплоть до последнего ребенка. Ётуны — враги, пусть даже и не совсем лишенные чувства чести.

— Ну, допустим; но зачем же вам брать с них пример? — не сдавался Джек.

— Нас гонит нужда. И сколько бы мы с тобой ни трепали языками, изменить мы ничего не в силах. Скакки поклялся не причинять вреда твоей деревне, но между ним и прочими твоими соплеменниками никакой клятвы не стоит.

Мальчик слушал и ушам своим не верил. Добрый, мягкий, приветливый Руна — Руна, что защитил его, Джека, от ярости Олафа и подарил ему свои лучшие стихи, неожиданно превратился в кровожадное чудовище. Джеку показалось, что его предали.

— Вы слишком долго жили в безопасности на своем уютном островке, — продолжал между тем старый воин. — Вас защищал океан. Жизнь ваша текла отрадно и безмятежно, точно летний вечер. Но земля ваша слишком прекрасна и потому, как все яркое и светлое, навлекла на себя погибель.

— Совсем как чертог Хродгара… — пробормотал Джек.

— Фроти уничтожила радость Хродгара, а ее сестрица Фрит принесла разор и погибель вам. Теперь, когда вас заметили, в покое вас уже не оставят. По всем нашим землям из края в край прокатилась молва о несметных богатствах Святого острова, — рассказывал Руна. — Уже сейчас Магнус Мучитель и Эйнар Собиратель Ушей строят корабли и куют мечи.

— Но это же нечестно, — прошептал Джек.

Он окинул взглядом берег, над которым уже сгущались вечерние тени. В синей мгле между домами затаились пикты — или это ему только почудилось?

— Жизнь и смерть ведут нескончаемую войну. В этом мире счастье само по себе, без горя, невозможно, — промолвил старый воин.

— Но нам-то что делать?

— Пробудиться, — просто ответил Руна.

Стемнело; Джек остался на корабле вместе с Люси. Ему не хотелось, чтобы девочка видела пиктов, и разговоры разговаривать со скандинавами он тоже не собирался. Скакки и Свен возвратились, бряцая новым оружием. День выдался удачный. Позже, уже глубокой ночью, Джек слышал, как викинги распевают песни и играют в свои дурацкие игры. Торгиль затеяла состязание с Эриком Красавчиком — кто громче рыгнет — и выиграла.

Викинги плыли мимо одиноких башен пиктов. Рядом с ними по-прежнему не было ни души; глаз не различал даже приветливого дымка — свидетельства того, что кто-то греется или, допустим, стряпает. Несколько встреченных по дороге деревень тоже казались покинутыми и безлюдными. Отважное Сердце улетел куда-то с вороньей стаей.

— Он нас бросил! — сокрушалась Люси.

«Вот уж не удивлюсь, — думал про себя Джек. — Здесь все и вся — вероломны и злобны».

Однако к вечеру Отважное Сердце вернулся, после чего частенько улетал на большую землю, к вящему неудовольствию Торгиль.

— Он столько всего интересного рассказывает, — жаловалась та. — Не то что другие птицы.

— Горе-то какое, — буркнул Джек, поворачиваясь к девочке спиной.

— А вот там, на берегу, деревья такие красивые, — восхитилась воительница. — Как они называются?

Джек пропустил вопрос мимо ушей. Он раздумывал о том, как бы половчее вызвать огонь и спалить корабль дотла, как только они встанут лагерем на ночь. Да, со своими спутниками он, допустим, разделается, но ведь есть еще Магнус Мучитель и Эйнар Собиратель Ушей. Как быть с ними?

А корабль все мчался на юг, держась подальше от берега, чтобы не привлекать излишнего внимания. Именно это побережье разграбил Олаф, и Скакки не хотел осложнений. Наконец викинги добрались до земли Джека и ближе к вечеру причалили к пустынному берегу. Скандинавы подстрелили нескольких гусей и зажарили их на костре.

— Это наша последняя ночь вместе, — проговорил Руна. — Так проведем же ее за славными рассказами и добрым угощением.

— О! Я люблю рассказы! — обрадовалась Люси.

— У нас тут целых два скальда, так что историям конца-края не предвидится. Я, пожалуй, начну первым.

И Руна поведал про Локи: Один некогда повстречал его в Ётунхейме.

— А я думал, Локи — он бог, — удивился Джек, невзирая на твердое намерение не разговаривать больше со старцем.

— Локи был оборотнем, вроде Фрит. Отец его был троллем, а мать — богиней. И если ты считаешь, что отпрыск ётуна и человека — не подарок, то посмотрел бы ты, что получается из помеси троллей с богами! Локи казался красавцем и умницей, и совершенно очаровал Одина.

— Ошибочка вышла, — пророкотал Эрик Красавчик.

— Один нарек Локи братом. Они разрезали себе вены и смешали кровь, скрепляя обет побратимства. Кровь богов перетекла в вены Локи, а кровь оборотня — в вены Одина. Ни тому, ни другому добра с этого не было. Отныне и впредь Локи распоряжался в Асгарде словно у себя дома. Никто не смел вышвырнуть его вон. Один даже отдал ему в жены богиню Сигюн.

— Да только что проку? — вставил Скакки.

— Естественно, милая, кроткая Сигюн очень скоро прискучила мужу. Тогда Локи отправился прямиком в Ётунхейм и женился на великанше. Уж она-то, с ее скверным, склочным нравом, была ему под стать! У них родились гнусные, чудовищные дети — гигантский змей, гигантский волк и Хель, чьи ледяные чертоги поджидают трусов и клятвопреступников.

Джек изо всех сил пытался остаться равнодушным к повести Руны, но что-то все никак не выходило. Ему ужасно хотелось ненавидеть скандинавов, но они были так добры с ним… Если кто и замечал угрюмое молчание Джека, то не подавал виду. По всей видимости, этим людям было не привыкать, если кто, например, злится или хандрит.

Гигантский волк Фенрир был так свиреп, что боги заключили его на острове с железными деревьями, — вещал Руна. — Но Фенрир все рос и рос. Очень скоро даже богам стало не под силу с ним управляться, и Один решил, что волка надо посадить на цепь. Но как надеть цепь чудищу на шею? Тогда боги сделали вид, что это такая игра. «Эй, волчок, волчок, волчок, — позвал волка Тор. — Не хочешь ли поиграть вот с этой веревочкой? Такой громадный и могучий зверь, как ты, шутя ее разорвет». Фенриру польстила похвала. Он позволил богам надеть на себя тяжелую цепь, а затем мощным рывком разорвал ее надвое.