Чтение онлайн

Прочие берсерки тоже с ним осторожничали, как если бы Джек действительно обладал властью обрушить на их злополучные шкуры громы и молнии. По правде сказать, мальчуган и впрямь преохотно поджарил бы их на небесном огне, да только понятия не имел как.

«Жаль, Бард не научил меня сводить людей с ума, — удручался Джек. — Я бы их всех побросал за борт, китам на обед…»

— Хочу хлеба с медом, — потребовала Люси, что лежала, свернувшись клубочком, у ног Джека.

Она выучила язык берсерков еще быстрее брата и теперь вовсю ими распоряжалась: уверенно и властно, словно настоящая принцесса. Один только Джек знал, как хрупка оболочка, защищающая рассудок девочки. Только он один различал едва заметные признаки, свидетельствующие об ее отчаянии. Личико Люси исхудало, черты заострились, она словно повзрослела. И без того тоненький голосок едва не срывался на истерический визг.

— Хочу хлеба с медом. Прямо сейчас, — повторила Люси.

Олаф, рассмеявшись, открыл корзину.

— А что ты сделаешь, если я не дам тебе хлеба с медом? — поинтересовался он.

— Попрошу брата, и он сделает так, что у тебя борода отвалится.

— Замолчи, — шепотом одернул ее Джек.

Мальчик панически боялся, что от него потребуют продемонстрировать его магические способности.

— Ой-ой-ой! Я просто трясусь — башмаки, чего доброго, свалятся! — расхохотался Олаф, протягивая ей угощение.

— Вот и правильно, — невозмутимо отозвалась девочка. Она слизала мед и принялась грызть твердый, точно камень, сухарь.

— Олаф, — нерешительно начал Джек.

— Что, тоже проголодался? Да вы, малышня, хуже стаи волков!

— Я не голоден. — Джек понятия не имел, как лучше подступиться к Олафу. По большей части великан был настроен вполне дружелюбно, хотя нередко выходил из себя и легко впадал в бешенство. — Я вот тут подумал… Тебе ведь Люси ни к чему. Ну, то есть она же еще совсем маленькая, от меня толку в два раза больше. Я буду петь тебе хвалебные песни и все такое. Так не мог бы ты… не мог бы ее отпустить? Ну, то есть высадить у какого-нибудь монастыря, чтобы о ней монахи позаботились… — Видя, как наливается кровью лицо Олафа, Джек говорил все быстрее и быстрее. — Я тебе заплачу. Я еще не знаю как, но я постараюсь. Пожалуйста…

Мощная оплеуха отбросила его на дно корабля. У Джека зазвенело в ушах, но мальчик знал, что ударил Олаф вполсилы. Еще одна «царапина котенка», вот и все. Трепка взрослой кошки отправила бы его прямиком на тот свет.

— Перестань! Перестань! — завизжала Люси. — Я запрещаю тебе бить моего брата! Ты… ты поганый kindaskitur!

Ругательство застало Олафа врасплох. С секунду он переваривал услышанное, а затем, взревев от смеха, подхватил девочку и закружил ее в пляске. Корабль угрожающе заходил ходуном.

— Ах так, значит, я — овечье дерьмо, да, маленькая валькирия? Да ты, верно, брала уроки у Торгиль!

Великан с размаху плюхнул девочку на связку шкур. Джек с трудом поднялся на ноги. Попробовать, безусловно, стоило, зато теперь он убедился: положение барда защищает отнюдь не от всего на свете.

Джек утер кровоточащий нос. Плакать он не смел. Больше всего на свете скандинавы не любят нытиков. Если хочешь выжить — необходимо владеть собою.

Олаф же сел и как ни в чем не бывало продолжил урок.

— Тебе нужно научиться тому, как мы говорим о важных вещах, — объяснял он Джеку. — Просто сказать «корабль» недостаточно. Нужно выказать кораблю уважение: поэтому мы зовем его «конь моря» или «скакун бурунов». Точно так же и меч — не просто меч, а «змей битвы». Тем самым мы воздаем почести его способности язвить и кусаться.

— А что с ней такое? — спросил Джек, меняя тему, грозящую перерасти в бесконечно-долгое разглагольствование. Он уже давно наблюдал за Торгиль: девочка часами понуро сидела у борта, не шевелясь и не произнося ни слова.

Великан, прикрыв глаза рукою, бросил взгляд в сторону кормы.

— Brj'ostabarn? Она горюет, что не пала в битве.

— Как это?

— Ну, не умерла. Не убили ее…

— Ничегошеньки не понимаю, — признался Джек, вглядываясь в удрученное, в грязевых потеках лицо воительницы.

— Я ж говорил ей, потерпи малость, — принялся объяснять Олаф. — Не можем же мы все погибнуть в первой же битве. Рано или поздно тебе повезет. Но она не послушала. Она, чуть что не так, сразу же падает духом.

— Но как вообще можно желать себе смерти?! — воскликнул Джек.

— Так ведь иначе в Вальхаллу не попадешь. Как же ты таких простых вещей не знаешь?! Ах да, тебя ж воспитывали как христианина…

И Олаф принялся подробно рассказывать про разнообразные загробные миры, на которые может рассчитывать скандинав. Самое завидное пристанище — чертоги Одина, Вальхалла. Там лучшие, храбрейшие воины целыми днями напролет бьются в яростной схватке, убивают друг друга и гибнут сами. А вечером мертвецы оживают и всю ночь пируют и пьют вместе со своими убийцами. Там вовеки не иссякает жареная кабанятина и не пустеют чаши с хмельным медом. Отличное место, вот только пускают туда лишь павших в битве.

— Некоторым воинам, а также женщинам, храбро встретившим смерть, богиня Фрейя дает дозволение жить в своих владениях, — продолжал Олаф. — Но вот я бы там со скуки помер. Фрейя думает только о любви, поэтому там никто не сражается. Пашешь землю, укрощаешь лошадей; женщины прядут и шьют. Самая что ни на есть обычная жизнь, только без страданий.

— По мне, так самое оно, — признался Джек.

— А если ты гибнешь на море, то идешь прямиком в чертоги бога Эгира и его жены Ран, — рассказывал Олаф. — Тоже недурное место. Пенное пиво, отличное угощение — если, конечно, тебе рыба по душе. Можешь ходить под парусом в любую погоду, не боясь, что утонешь, — ведь ты уже утонул. Но чтобы обеспечить себе добрый прием, нужно принести Ран подарок.

— Так вот почему ты раздавал гребцам золото, когда мы чуть не пошли ко дну! — догадался Джек.

— Отлично! Ты все замечаешь! — похвалил его великан.

— Но пленникам ты ничего не дал…

— Конечно нет. Они же рабы!

— А куда отправляются рабы?

— К Хель, — коротко пояснил Олаф.

«Кто бы сомневался?» — подумал про себя Джек.

Мало того, что эти пираты захватывают людей в плен и ломают им жизни. Им дай еще и посмертие бедолагам испортить. Нет, не то чтобы Джек верил, что отправится в один из загробных миров Олафа. Бард говорил, что после смерти люди попадают туда, куда рассчитывают, так что главное — правильно выбрать. Сам Бард намеревался наслаждаться покоем и отдыхом на Островах блаженных в обществе ирландских королей и королев древности.