Чтение онлайн

— А почему бы нам не проверить, увидит нас драконица или нет? — ныла Торгиль. — Мы же всегда успеем добежать обратно.

— Да потому, — в десятый раз за день объяснил ей Джек, — что, как только драконица нас заметит, она уже не отстанет. Она прочешет все трещины и расщелины.

— А пусть Отважное Сердце с ней поговорит. Скажет, что мы невкусные или еще что-нибудь.

— Вот кому-кому, а ему драконица уж точно не поверит, — возразил Джек.

Отважное Сердце признался, — а Торгиль перевела, — что сообщил драконице, будто на противоположном конце долины ее поджидает соперник. И так ее раззадорил, что драконица сломя голову помчалась на битву. Тогда Отважное Сердце подговорил зеленого драконенка избавиться от сестер.

— Да уж, пожалуй… — согласилась Торгиль, нащупывая талисман на груди.

Джек наблюдал за нею с тяжким чувством утраты.

— Руну нельзя снять, знаешь ли, — напомнил он. — Если снимешь, то уже не вернешь.

— Да ты мне это уже тысячу раз говорил. Я вообще не собираюсь ее снимать. Благодаря ей я чувствую себя в безопасности.

«Знаю», — удрученно подумал Джек, приглаживая перышки на вороньей головке.

Отважное Сердце ласково теребил его палец. Свистел и завывал ветер; издалека то и дело доносился пронзительный драконий визг. Вопила драконица через равные промежутки времени, то ли от ярости, то ли просто тренировки ради. Вот когда она умолкала — тогда стоило начинать беспокоиться.

— Мне скучно. Расскажи что-нибудь, — потребовала Торгиль.

За те дни, что они пробирались через долину, Джек уже исчерпал весь свой запас историй. Он пересказал Торгиль все отцовские кровавые жизнеописания мучеников, и все бардовские саги, и даже все до одной сказки, что рассказывали перед сном Люси. Он описал каждый дюйм своего двора и каждый камень на берегу близ родной деревни. Дело шло к тому, чтобы познакомить Торгиль с черномордыми овцами. Джек встал и осторожно выглянул за край расселины.

А ведь до леса не так уж и далеко. Судя по воплям драконицы, летит она не к ним, а от них; верно, в гнездо возвращается… Прикрыв ладонью глаза от солнца, Джек вгляделся в даль. Над одиноким утесом курился дымок.

— А знаешь, пожалуй, можно попробовать, — сказал он.

— Что?! Правда?

Торгиль проворно вскочила.

— Вон там был погребальный костер Олафа, а вон тропа, уводящая в лес, — показал ей Джек. — За каких-нибудь пару часов дойдем. Даже не знаю… Может, все же стоит дождаться сумерек…

Но Торгиль уже вскинула мешок на спину и запахнулась в плащ. И выскочила из расселины прежде, чем Джек успел остановить ее.

— Да стой же! Ты что, вообще никогда не останавливаешься, чтобы подумать?

Джек бросился вслед за девочкой, на ходу пытаясь управиться с собственными пожитками. Отважное Сердце парил над его головой.

Мальчик поневоле вынужден был признать, что путешествовать днем куда приятнее, чем ночью. В темноте они то и дело обо что-нибудь спотыкались либо поскальзывались на наледи. Яркое солнце бодрило и кружило голову, и даже холодный в принципе ветер не сказать, чтобы пробирал до костей, благодаря меховым курткам Ётуны и впрямь на подарки не поскупились. Джек в первый раз задумался, а откуда, собственно, у троллей одежда по меркам человеческих детенышей.

«Нет, — твердо сказал он себе. — Нет, быть того не может».

Но — как знать? Между Ётунхеймом и Срединным миром идет нескончаемая война. И дети здесь ничуть не в большей безопасности, нежели в деревне Гицура.

— Ну не чудесно ли? — щебетала Торгиль.

Джек едва различал девочку: укрытая шелковым плащом, она казалась прозрачной, точно мыльный пузырь. Наверное, сам он укутан не менее надежно — вот только рука с ясеневым посохом торчит наружу. С этим посохом Джек изрядно намучился: все никак не мог решить, что с ним делать. Можно, конечно, держать его наготове, а можно перебросить за спину и положиться на скрытность. В конце концов мальчик выбрал второе. Он отнюдь не был уверен, что сумеет вызвать огонь в спешке, да и к тому же что огонь дракону?

Джек то и дело оглядывался назад, проверяя, не летит ли драконица. Тоненькая струйка дыма над утесом выглядела более-менее успокоительно.

— Только посмотри, какого любопытного окраса эти валуны! — тараторила между тем Торгиль. — Я-то раньше думала, что все камни серые, — ан нет, ничего подобного! Одни — цвета устричных ракушек, другие — как туман, а третьи — в крапинку, точно яйцо малиновки. А тени-то, тени! На первый взгляд, все одинаковые, — а присмотришься, одни потемнее, другие — посветлее, а эта — ой, глянь скорее на эту! — она же совсем фиолетовая!

«Небеса милосердные, избавьте меня от восторгов Торгиль», — взмолился про себя Джек.

Он-то думал, что никогда не пожалеет о ее вспышках ярости и дурном настроении. По крайней мере, когда давешняя Торгиль дулась, она молчала.

Лес неуклонно приближался, а драконица покидать гнездо вроде бы не собиралась.

«Может, и впрямь доберемся благополучно», — подумал Джек.

Дети по-прежнему шли вдоль реки. Справа, у самого края долины, там, где склон резко уходил в окрестные холмы, высился громадный валун кремового цвета. А вокруг него — камни поменьше.

— Ну что за прелесть! — щебетала Торгиль. — Прямо мама-камень со своими детенышами!

«Отлично! — подумал Джек. — А теперь мы остановимся и посюсюкаем над камнем!»

И тут по долине пронесся пронзительный визг.

— Торгиль, бежим! Драконица летит! — заорал Джек.

Девочка отреагировала мгновенно. За всем ее новообретенным легкомыслием и кажущейся бестолковостью по-прежнему скрывалась бывалая воительница.

— Прячься среди камней, — крикнула она. — До деревьев нам не добежать!