Чтение онлайн

– Я справлюсь, - коротко ответил Мортимер, и преподаватель не стал с ним спорить.

Перемену мы провели в столовой — похоже, всем сильно захотелось узнать побольше о новом предмете и учителе.

– Его обучение — сплошная дискриминация, - пожаловалась Джейн, с аппетитом вонзая зубы в булочку.
– Надо найти что-то неприятное, а это часто то, чем человек не похож именно на тебя! Или на твой идеал, что ничуть не лучше.

– Слишком глубоко копаешь, Джейн, - пожал плечами Дмитрий.
– Люди всегда делятся по какому-то признаку. И не всегда это воспринимается воинственно. Как насчет тех, кто любит консервированный горошек и тех, кто ненавидит его?

– Да причем тут горошек, - обиделась девушка.

– Очень даже причем, - поддержал Дмитрия Виктор.
– Салат с горошком для тех, кто его не любит, весьма неприятное начало праздника. Я вообще не понимаю, почему ненавистники горошка до сих пор не восстали!

Зрелище, представшее нашим мысленным взорам было до того сюрреалистичным, что в дальнейшем мы жевали молча.

Следующего преподавателя мы заметили не сразу. Сытые и от того добродушные, мы менялись местами, чтобы лучше познакомиться на занятии, когда услышали покашливание. Потребовалось несколько минут, чтобы убедиться, что никто из нас не кашлял.

– А теперь, когда вы все взбодрились, предлагаю всё-таки начать урок, - раздался голос от кафедры. Но за ней никого не было. По крайней мере, так нам показалось на первый взгляд. А затем мы разглядели плавающий в воздухе рот.

– Чеширский кот?
– блеснула знаниями Аня.

– Очень мило, но нет, — отозвался рот.
– Просто не вижу смысла появляться перед вами целиком. Имя, внешность и прочие глупости будут отвлекать вас от моего предмета. К слову, теорию звуков у вас будет вести эхо — ему вообще лень сниться студентам.

По его голосу было непонятно, осуждает он этого эхо или завидует. Скорее всего, и то и другое.

– Я преподаю первокурсникам науку о мимикрии, - продолжал рот.
– Пока больше теории и немного практики с другими участниками. Накладывать и растягивать образ на самого себя вы сможете курсе на третьем, там мы с вами снова встретимся. А для начала давайте разберемся, в каких ситуациях сноходцу может потребоваться изменить голос или «потечь» лицом. Речь не идет о смене личины, это немного другое, постарайтесь это учесть.

И мы снова открыли тетради.

– Даже не знаю, что сказать, - признался Константин Константинович, просмотрев наши работы.
– Самые близкие к высшему баллу работы у Ани и Анны Васильевны. Уточнение по поводу разницы в зависимости от разных факторов прекрасно приведено Дмитрием. Вы правы, страхи зависят не только от пола и возраста человека, но и его жизненного опыта, характера и даже местожительства. Чрезвычайно сложно бояться акул жителям Центральной Сибири, к примеру. Но вот Ольга среди прочего указала константу, которая превращает в кошмар практически любой предмет, явление или существо. Вообще-то, мы должны проходить эту константу лишь в следующем месяце... Так что я затрудняюсь, кому присудить первый зонт.

– Не мне, - я заговорила быстрее, чем успевала подумать — чтобы не искушать себя легкой отметкой.
– Это не я придумала, а моя подруга.

– Тебе удалось обойти контракт от сохранении тайны?
– заинтересовался Кошмарыч. Он вроде бы и интересовался, и вроде как нет. Словно вежливое любопытство, не более того. Если учесть, что он мечтал получить власть, чтобы окончательно превратить сны в хаос, мог бы и хотя бы получше сделать вид, что ему интересно. Или он наоборот, не хочет привлекать мое внимание? Ох, как же все непросто!

Зато мои одногруппники чуть со стульев не повскакивали — им тоже это правило было не по вкусу, видимо. Что же, придется и разочаровать.

– Я не обходила контракт, я просто спросила своих подруг, что самое страшное им снилось, - пояснила я.
– Это против правил?

– Нет таких правил, Ольга, - снова дергается краешек губы. Надо же, а я думала, он расстроится. Даже обидно немного.
– Впрочем, я решил, что лучше поставлю высшие отметки всем четверым.

Перед моим носом завис значок. Точь-в-точь такой же, как те, из которых состояла броня черного рыцаря. Темно-синий фон, а на нем раскрытый черный зонт. Вблизи стало видно, что зонт прорисован искусно, видны и спицы, и выпуклость поверхности, и даже едва заметно просвечивающие сквозь зонт звездочки.

Я протянула ладонь, и зависший значок упал в руку. Рядом Аня уже пыталась прицепить такой же себе на рукав, а вот Анна Васильевна сунула в сумочку, которую таскала с собой вместо авоськи с фикусом. Дмитрий давно справился со своим значком, и выглядел довольным. Остальные же корчили разные рожи, должные обозначать, как сильно им всё равно.

Из-за меня у Кошмарыча изменился план урока, и он рассказывал нам о переизбытке во снах, ведущем к страху сновидца. Но расстроенным он всё еще не выглядел. Впрочем, и довольным тоже, но тут я была уже экспертом и могла догадаться, что он весьма и весьма рад. Ну еще бы, это ведь тоже почти хаос — хоть и совсем немного, чего бы ему не быть счастливым? Зато и я решила использовать его хорошее настроение себе на пользу — и поймала после урока, когда он уже собирался исчезнуть за дверью нашего класса. Да, там был коридор, но этим я не обманывалась. Коридор это для нас, а преподаватели просто пропадали там сразу, едва переступая порог.

– Ко... Константин Константинович, постойте, - я ухватила его за рукав, и пальцы мои скользнули по холодным твердым значкам. Бррр.
– Я хотела вас спросить. Вот в реальности есть волонтерские службы, которые заняты тем, что радуют детей или стариков, устраивают им праздники, дарят подарки. А если сделать что-то такое со снами? Пусть, скажем, больным снится что-то хорошее, им ведь редко такое снится, наверное.

Теперь у Кошмарыча едва заметно дернулась бровь. Наверное, это должно изображать удивление. Или сарказм. Я пока не очень разобралась.

– И с этим предложением вы решили подойти к мастеру кошмаров, Ольга?
– уточнил он.
– Никаких мыслей не мелькнуло по этому поводу, нет?

– Ну вы вроде как мне лучше всего знакомы, - залепетала я, злясь на себя за этот жалкий голос, а на Кошмарыча за его умение превращать любое начинание в фарс. Что за человек!

– То есть, стоило один раз за вас вступиться, и вы сразу садитесь на шею?
– уточнил этот невозможный человек, и я почувствовала, как краска стыда затапливает мои уши, щеки и шею. Но он продолжил.
– Вообще-то у нас уже есть как минимум один практический курс с такими целями, о которых вы тут лепечете, Ольга. Он проводится в больницах для слепых — морфы приходят во снах под видом их детей. Ослепшие сложно воспринимают визуальную составляющую, для них важнее тактильный контакт и голос. Обычно снотоки тщательно рассчитывают и выбирают тех, кто на самом деле одинок, и не видел близких и детей много лет — тогда и голос имеет уже куда меньшее значение, человек сам достроит то, что ему захочется. Главное, не как, а что ему сказать. Другое дело, что я бы не рекомендовал вам брать этот спецкурс, Ольга. Вы ведь напугаете их до полусмерти.