Чтение онлайн

Даже как-то неловко признаваться, что я так долго не мог выявить причину своего беспокойства. Разумеется, долгие месяцы жизни в доме 221-б на Бейкер-стрит оставили свой отпечаток. Я просто скучал по тем комнатам. Да, я часто жаловался на жуткие привычки Холмса; его нежелание выбросить хотя бы один документ, в итоге все поверхности были завалены теми или иными бумагами, его крайняя неопрятность со своими сигарами, которые он бросал в ведёрко для угля, разбросанные по столику для завтрака пробирки и фляжки, пули, разложенные рядком на подоконнике, табак, хранимый в персидском тапке. И вот теперь этих мелких раздражителей мне не хватало. Сколько раз мне приходилось засыпать под звуки холмсовской «страдиварии», вставать, чуя запах его первой утренней трубки? А беспорядочная череда посетителей, проложивших дорожку к нашей двери, — великий герцог из Богемии, машинистка, школьный учитель и, конечно же, издёрганный инспектор Скотленд-Ярда.

В год после моей свадьбы мы с Холмсом встречались редко. Пожалуй, я намеренно не искал этих встреч — чувствовал нутром, что мою новую жену сильно огорчит, если я буду тосковать по жизни, которая осталась в прошлом. Признаюсь, меня заботило и другое: а вдруг Холмс тоже изменит свою жизнь? Мне претила мысль о том, что Холмс возьмёт на моё место другого постояльца… его финансовое положение подобных неудобств уже не требовало, но мало ли? Я никогда не говорил об этом вслух, однако моя дорогая Мэри знала меня лучше, чем мне казалось, и как-то вечером, оторвавшись от шитья, она сказала:

— Тебе надо навестить мистера Холмса.

— Что это ты вдруг о нём вспомнила? — спросил я.

— Ты заставил! — засмеялась она. — Вижу, ты только что о нём думал. Не отрицай! Ты только что смотрел на ящик, где лежит твой служебный револьвер, расплывшись в улыбке, — явно вспомнил какое-то ваше совместное приключение.

— Дорогая, ты настоящий детектив. Холмс может тобой гордиться.

— Он, не сомневаюсь, будет счастлив тебя видеть. Навести его завтра.

Уговаривать меня не пришлось, и, приняв на следующий день нескольких пациентов, я отправился в путь, чтобы попасть на место ко времени чаепития. Лето восемьдесят девятого года выдалось особенно тёплым, и я приближался к Бейкер-стрит под безжалостными лучами солнца. Подходя к моему прежнему жилищу, я с удивлением услышал музыку и вскоре наткнулся на небольшую толпу — в центре круга танцевала и развлекала публику собачка, а её хозяин подыгрывал ей на трубе. Таких бродячих артистов в столице водилось немало, хотя этот забрался от вокзала довольно далеко. Мне даже пришлось сойти с тротуара, чтобы в итоге оказаться у знакомой двери, где меня встретил одетый по форме слуга и провёл наверх.

Шерлок Холмс томился в кресле, жалюзи полузакрыты, лоб прикрывала доходившая почти до глаз тень. Он был явно рад меня видеть — встретил так, будто ничего не изменилось, будто я никуда с Бейкер-стрит не съезжал. С лёгким сожалением я обнаружил, что он не один. Моё кресло по другую сторону камина занимал крепко сбитый вспотевший человек, в котором я тут же опознал инспектора Скотленд-Ярда Этелни Джонса, детектива, чьи неверные посылки и последующие действия стали предметом раздражения и насмешек, когда мы расследовали убийство Бартоломью Шолто в Пондишери-Лодж. Увидев меня, он подскочил со стула, намереваясь уйти, но Холмс тут же его остановил.

— Вы выбрали самое подходящее время для визита, мой дорогой Ватсон, — сказал он. — Не сомневаюсь, что нашего друга инспектора Джонса вы хорошо помните. Он пришёл за несколько минут до вас и как раз собирался проконсультироваться со мной по исключительно деликатному делу, как он меня заверил.

— Я очень рад, что пришлось обратиться к вам снова, если, конечно, это уместно, — сказал Джонс с лёгким колебанием в голосе.

— Вполне уместно. Признаюсь, что мне всё труднее воодушевиться без дружбы и совета моего собственного биографа. Взять, к примеру, убийство Трепова или странное поведение доктора Мура Агара… Дважды разгадать загадку мне помог исключительно его величество случай. Доктор Ватсон, вы готовы выслушать рассказ инспектора Джонса?

— Совершенно готов.

— Тогда вперёд.

Но не успел Джонс начать, как открылась дверь, и в комнату энергичной походкой вошла миссис Хадсон, она несла поднос с чаем, лепёшками, маслом на блюдце и зернистой булочкой. Видимо, слуга сказал ей о моём приходе, потому что она добавила третью чашку, но Холмс, оглядев содержимое подноса, пришёл к совершенно иному выводу.

— Вижу, миссис Хадсон, вам не удалось устоять перед чарами уличного артиста, который решил устроить концерт прямо перед нашей дверью.

— Ваша правда, мистер Холмс, — ответила эта добрая душа, слегка покраснев. — Я услышала музыку и поглядела на него через слуховое окно. Хотела было всех прогнать, но собачка такая забавная, а публика такая добродушная, что я передумала. — Она сдвинула брови. — Но как вы увязали содержимое подноса с уличным артистом — ума не приложу.

— Неважно. — Холмс засмеялся. — Чай по виду заварен прекрасно, и, как видите, насладиться им пришёл наш добрый друг Ватсон.

— Как я рада вас видеть, доктор Ватсон. Вас тут очень не хватает.

Я подождал, пока миссис Хадсон уйдёт, и обратился к своему другу.

— Простите, Холмс, — сказал я, — но я тоже не вижу, как вы сделали ваш вывод, имея в своём распоряжении лишь блюдце с лепёшками и зернистой булочкой.

— Они здесь ни при чём, — ответил Холмс. — Всё определила петрушка, которую миссис Хадсон положила поверх кусочка масла.

— Петрушка?

— Миссис Хадсон положила её минуту назад. А масло достала из кладовой раньше, оно лежало на солнце. Погода тёплая, и оно немного подтаяло.

Я взглянул на поднос. Холмс был прав.

— Петрушка не утонула в масле, значит, миссис Хадсон отвлеклась от своих дел совсем недавно. Кроме прибытия двух гостей, отвлечь её могла только музыка и аплодисменты зрителей.

— Поразительно! — воскликнул Джонс.

— Элементарно, — возразил Холмс. — Моя работа во многом строится как раз на таких наблюдениях. Но нас ждёт нечто более серьёзное. Пожалуйста, инспектор, расскажите, что вас сюда привело? А вы, Ватсон, не соблаговолите ли тем временем налить нам чаю?

Я с удовольствием взялся за поручение, а Этелни Джонс начал свой рассказ, который я здесь и привожу.

— Сегодня рано утром меня вызвали в дом на Хэмуорт-Хилл, в Северном Лондоне. Там произошёл несчастный случай со смертельным исходом, не убийство. Об этом мне было сказано с самого начала. Дом принадлежит пожилой паре, мистеру и миссис Абернетти, они бездетны и живут там вдвоём. Ночью их разбудил треск, словно ломали дерево. Они спустились вниз и увидели молодого человека, одетого в тёмное, он рылся в их вещах. Это был взломщик. В этом нет сомнений, потому что вскоре я узнал — он забрался ещё в два дома по соседству. Увидев в дверях Гарольда Абернетти в халате, незваный гость кинулся на него и, вполне возможно, причинил бы ему немалый вред. Но Абернетти прихватил с собой револьвер, который всегда держал под рукой как раз на такой случай. Он сделал один выстрел и убил молодого человека на месте.