Морок
Шрифт:
— А ты как думал, ты сын и внук известнейших магов, тебя друг приводит в винный погреб, в котором ты получаешь удар по голове. Это значит только одно: кто-то знает о тебе, надо поторопиться. По моему замыслу ты должен был уже сегодня быть во дворце, куда тебя должен был доставить мой верный человек. Запомни одно, мой мальчик, ты должен добраться до дворца и обязательно говорить с королевой, говорить с ней наедине, и должен ей во всем признаться…
— Да в чем признаться, бабуль, я ж ничего не совершил…
— Признаться в том, что ты маг, что ты единственный внук Будияра, мужа Рогнеды, матери Светозары, что ты можешь восстановить…
— Но ведь я даже не знаю, кто такая Светозара, а что касается магов, так я даже веснушки свести не могу у себя…
— Я должна была тебя всему научить. Но мы не встретимся. Это ничего. Есть книга, там все. Ты должен найти книгу, в ней все, — голос старухи становился тише.
— Бабуль, подожди, какая книга, где мне ее искать?
— Придешь к королеве, скажи, что ты внук Рогнеды… И книгу, найди книгу…
Не только голос старушки звучал тише, но и сама она как будто становилась прозрачнее, буквально таяла на глазах…
— Бабуль, ну поживи еще, поговори со мной…
Рогнеда улыбнулась:
— Поживи еще… Я уже мертва, сынок, то, что ты видишь — это мое последнее напутствие тебе…
Скукоженная ладошка старухи растаяла в руке Иннокентия. Он повертел своей рукой, как если бы все еще пытался отыскать руку собеседницы.
— Бабушка-а, — позвал Иннокентий.
Он позвал еще и еще раз, отчаянно вертя головой по сторонам, слезы застилали ему глаза. Однако, это не помешало заметить небольшой столб дыма за деревьями.
Наскоро разметав костерок, Иннокентий, прыгая по стареньким гнилым лавицам, направился к соснам. За соснами открывалась небольшая поляна, посреди которой высился старый дом, удивительно точной формы, формы квадрата, без выступов и пристроек.
Сложен он был добротно из толстых бревен, домишка приподнимался над топью на вынесенных сваях. Весь поросший мхом и окутанный толстым слоем плесени, дом скорее отталкивал от себя, нежели звал войти внутрь и расположиться там.
Дурманящий запах прелых корней вызывал тошноту. Иннокентий мялся на пороге, раздумывая, входить или нет.
— А, да ладно! — выпалил Иннокентий и, чтобы отогнать страх, шутливо постучал.
После нескольких ударов, дом, казалось ожил, темно-зеленый мох и белая седая плесень слились в красивый переплетающийся узор. Да и сама поляна наполнилась светом. Деревья обступили Иннокентия, помимо сосен тут уже был целый дендрарий.
Ближе к дому подошла рябина, ива, напротив, издалека заглядывала на пришедшего. Кусты азалии, удивительным способом оказавшиеся тут, нагло уставились на происходящее.
Березка трусливо выглядывала из-за угла дома, тихо шелестя и нашептывая тем деревьям, которые оказались поодаль, сюжет разворачивающихся событий.
Душица приветствовала собравшихся знойным едким ароматом, камелия стыдливо клонила свои яркие цветы.
Мир вокруг оказался удивительно чудесным, в нем не было никакой опасности, неоткуда стало ожидать напастей.
На душе у Иннокентий повеселело, и он постучал снова, в этот раз сильнее.
Лея, сто раз проклиная себя за опрометчивое желание бросить эту самодовольную королеву в ее напыщенном дворце, напуганная любыми шорохами ночи, пробиралась вдоль тракта к своей деревне.
Вслушиваясь и вглядываясь в темноту, к утру она различила явные звуки погони…
Корчмарь слушал всю эту невероятную историю, пытаясь понять, что именно он чувствует. С одной стороны, в его бухту приплыла весьма вкусная и крупная рыба, за которую можно получить хороший барыш. А с другой стороны, за такую рыбу можно лишиться головы. Если девчонка не врет, и королева действительно ищет ее, нужно было понять, зачем она ее ищет.
Одно было понятно точно, крестьянка что-то знала, и это что-то хотела знать и королева. Ничего не мешало корчмарю воспользоваться инструментами в подвале для дознания истины и принести ее на блюде в уже готовом виде высокому начальству. Можно было бы этого и не делать, но вдруг информация нужна не только Ее Величеству, и ее можно продать сразу нескольким людям. Но что, если королеве нужна была сама крестьянка? Живая и здоровая? Тогда ее ни в коем случае нельзя было трогать.
Он посмотрел на Казимира, тот медленно кивнул ему. Старые приятели, видимо, думали об одном и том же.
Оба искали способ узнать наверняка, что более ценно: девчонка или то, что она знает.
В разбитое окно корчмы заглянул служивый.
— А что, братцы, не видели ли вы тут девушку со светлыми волосами и в синем платье с желтым передником? Хотя, конечно, платье, это так, наверняка, на ней что-то другое, возможно, дорожный плащ… Но волосы у нее точно светлые, а глаза серые, на вид, лет так восемнадцать…
Корчмарь и его приятель переглянулась. Удача сама шла в руки.
— Нет! — выкрикнула Лея. — Не видели такую!
Мужчины согласно закивали головой, а корчмарь откинул засов с двери, приглашая гостя пройти, отведать с дороги что-нибудь да рассказать последние новости из дворца.
Гвардеец охотно согласился:
— Да неплохо было бы, всю ночь идем, ноги в пыль стерли. Подай лимонной воды мне!
Корчмарь удалился за стойку.
— А зачем вы ее ищете, мил человек? — спросил Казимир.
— А этого я сказать не могу, это, мил человек, тайна государственная, — передразнил его пришедший.
Лея вжалась в стену, замерев от страха. Она судорожно размышляла, кого ей больше стоило бояться: королевской стражи, которую, скорее всего, за ней послала правительница, чтобы наказать за грубость, или этого седого человека, который, казалось, знал о ней больше, чем она о себе рассказывала.
Ум Леи скакал, как заяц, от военных к странным приятелям. У нее было всего несколько мгновений, чтобы выбрать, к кому она примкнет.