Морок
Шрифт:
В ту же минуту он обратился к Миролюбу, так же ласково, как и до этого к Богдану, так же по-отечески дал задание пересказать давешний разговор с Борисом.
— Так что уж, все я рассказал, — засомневался в необходимости такого выполнения задания Миролюб.
Вениамин повторил свою просьбу, все так же ласково, но уже с явным оттенком нажима в голосе, подойдя к Миролюбу ближе и нажимая с усилием на плечо ему, в результате чего обгрызенный палец достаточно неприятно впился в районе ключицы в тело.
Миролюб развел руками и усердно начал повторять вчерашний доклад.
Вениамин наслаждался уже открыто: все, чего он так боялся все утро, все это оказалось так просто. Все! Все, что угодно можно было делать с этими людьми, которых он так боялся. «Захочу — из окна будут прыгать!» Доклад Миролюба не интересен был никому, но все слушали, ибо такова была воля Вениамина. Голова кружилась, палец болел, Вениамин был счастлив. Главной мыслью сейчас было — что он сделает дальше? Конечно, самое простое и естественное — отдельный завтрак, не такой как у всех, и в свою комнату… Кстати, а так ли хороша его личная комната? Может, где-то тут есть лучше?..
— Вениамин? — Миролюб закончил свой рассказ и ждал теперь дальнейших указаний от Вениамина.
Вениамин вернулся с неохотой от приятных мыслей к общему собрания. Конечно, можно было бы прямо сейчас начать обсуждение услышанного, но гораздо важнее было утвердить свою власть на оставшихся членах собрания.
— Матильда, — снова ласково начал Вениамин. — Мы планируем большие серьезные дела. А на улице у нас бардак. А когда бардак на улице, значит и в головах наших бардак. Нет так ли, друзья мои? А раз все согласны, будь добра, милая, приберись на дворе, сделай порядочек…
— А…
— А при помощи ветра, иди, девочка.
Матильда фыркнула, но повиновалась.
— А как же, ведь она пропустит все обсуждение… — влез без очереди Ярослав.
— Ярослав, ты сомневаешься в том, что нам нужен порядок и в головах, и в нашей обители? — Вениамин смотрел на выскочку не мигая.
Ярослав замялся и куда-то в пол промямлил:
— Да-да, ты прав.
Борис, наблюдавший за всем этим спектаклем с тщеславием и самолюбием в главных ролях, даже захлопал Вениамину, показывая тем самым, что оценил и верно понял все действия Вениамина.
— Ярослав, поставь кляп Борису, будь добр, — совсем уже елейным голосом повелел Вениамин.
Указание было выполнено в точности и незамедлительно.
— Ну что, друзья мои, — продолжил Вениамин. — Вот то, что мы с вами могли сделать сегодня под моим руководством. Смогли ли вы понять это?
Недоуменным молчанием встретили собравшиеся вопрос.
— Вы и сами не заметили, как сообща выполнили общую работу, таким образом, сегодня мы впервые действовали сообща, на общее благо, выполняя совместно общую задачу. С этим я, признаться, хочу всех нас поздравить! Итак, начало положено, и замечу, без ложной скромности, я ловко подвел вас к этому умению!
— А правда, — удивился Миролюб, — ведь мы действительно все сообща впервые что-то сделали…
Вениамин признательно и тепло глянул на Миролюба:
— Теперь прошу всех разойтись, при необходимости я вас всех снова соберу….
Маги начали расходиться по комнате.
— А какое общее дело, Ярушка, мы сегодня сделали? — спросил своего товарища Богдан.
— Тс-с… — прошипел Ярослав в ответ и выразительно пожал плечами.
Все разошлись и в зале остался только связанный Борис. Вениамин, дождавшись, когда большую совещательную комнату посетит полнейшая тишина, прокрался к нему:
— Ты ведь боишься смерти, не так ли? Я обещаю тебе свою поддержку: тебя будут кормить и не убьют. Но ты поможешь мне своим опытом, своими умениями подчинить эту толпу моей воле. В обмен на жизнь ты станешь моим наставником.
Борис кивнул.
— Ну-ка еще раз, все сначала, ничего не понимаю, — корчмарь держал Аксинью за руки и смотрел прямо в глаза.
— Приехали служивые, говорят, куда, мол, мальца положить. Ну, я говорю, мол, наверх, на кровать. Мальчишка такой бледный, сивенький, веснушки вот так по лицу везде. Они внесли.
— Да это я все знаю, это при мне было все! Дальше что было, что дальше?!
— Так откуда тебе дальше-то?
— Тьфу, какая глупая ты баба!
Аксинья быстро заморгала глазами, губы ее выпятились и нос начал краснеть. Георгий обнял ее и прижал:
— Ну полно тебе, Аксиньюшка, полно. Дело важное, прости ты меня. Ну прости дурака, понервничал я слегка.
Аксинья жалобно хлюпала в подмышку корчмарю и активно трясла головой, выказывая готовность простить его за грубость. Корчмарь отнял ее от себя и отодвинул на расстояние вытянутых рук, пригнулся, чтобы его лицо оказалось на уровне с ее, и спросил еще раз:
— Ну, вот когда я уехал, ну, вот тогда что было-то?
Аксинья всплеснула руками, горестно завыв, быстро ушла в свою комнату, где и закрылась.
— Где этот старый черт, — выругался Георгий, пройдясь по комнате и грозя кому-то в воздухе кулаком.
Аксинья, выглядывая из своей каморки, видела, как Гога одел дорожный плащ и вышел из корчмы. Она подождала еще немного времени, затем тихонько подобралась к окну и осторожно выглянула из него на двор. Корчмарь разговаривал с каким-то человеком, с кем, она не разобрала, но точно почувствовала, что его она точно видела где-то и хорошо знает, однако лицо того, с кем говорил Гога, было скрыто капюшоном, а звук голоса было не расслышать. Поговорив с ним, корчмарь быстро, по-воровски оглянулся и ушел в направлении тракта.
Аксинья кралась вдоль окон, следя за фигурой собеседника Гоги, однако, в какой-то момент упустила его. Напряженно вглядываясь во все стороны и пытаясь отыскать его, она металась по корчме, как птица в клетке, не видя ничего, что творится вокруг нее, и внезапно наткнулась на кого-то.
Подняв глаза, увидела чей-то серый пронизывающий взгляд, устремленный на нее, полный ненависти и какой-то нездешней злобы. Аксинья поправила волосы и привычно начала кокетничать, как и с любым незнакомым мужчиной. Однако, посетитель смотрел на нее, не моргая и с той же неприязнью и презрением.