Чтение онлайн

Специфика охранника основополагалась на охране имущества, включая весь инвентарь от и до, с поправкой на форс-мажорные обстоятельства (пожар, наводнение). Или сознательная порча инвентаря, лицами, входящим в определённый социум. Зорин был озадачен, когда прочёл эту абракадабру в памятке обязанностей охранника. Ему разъяснили, что ответственность охранник не несёт, лишь в том случае, если скажем, поломку или погром бара учинил кто-то из криминальной пехоты. Из братвы, короче. На этот случай, у «этих» с администрацией комплекса ряд договорённостей.

— А как узнать, кто их них братан, а кто просто подвыпивший буян? — поинтересовался Зорин.

— Этих ни с кем не перепутаешь. — Объяснили ему.

С остальным контингентом, как и положено. Сломал, разбил? Изволь, заплати! Предъявлять всенепременно, иначе из твоего кармана вычтут. График рабочий: сутки через двое. Функции вышибалы, как само собой разумеющееся. Опять же уметь различать, кого пинком под зад, а кого поднять на ноги и помочь спуститься. Зарплата предлагалась и не высокая, и не маленькая. Средненькая, на хлеб с маслом хватит, да и квартиру оплатить, а где-то и прибарахлиться.

Вадим вздохнул и заполнил анкету. Попытка не пытка, почему бы и нет. На просьбу оставить контактный телефон, Зорин внес номер домашнего своей соседки Антонины Дмитриевны, поскольку своего не имел, а цены на мобильники ещё изрядно кусались. Ему вежливо дали понять, что с ним свяжутся и пригласят на смотр.

«Как тут у вас всё серьёзно, ребята. — Усмехнулся про себя Вадим. — Смотры, кастинги».

Теперь можно было подумать о вечере. Вадим вставил картофон в ближайший автомат и набрал одинадцатизначный номер. Дождавшись связи, произнес:

— Вика, привет! Я зайду за тобой в семь часов?

— Вадим приходи пораньше! — Голос Виктории был весел и оживлен. — Мама собирается испечь пирог. Посидим, почаёвничаем.

— Ладно. — Улыбнулся Вадим. — Приду пораньше.

С Викиной мамой у Вадима наладился наичудеснейший контакт. Елизавета Васильевна была приятно изумлена, когда наконец уяснила, что презентабельный мужчина с суровым взглядом, никто иной как Вадька, тот самый сорванец, что создавал проблемы её дочери. Вадим был предельно вежлив и вёл себя несколько скованно, но только поначалу. Елизавета Васильевна не была бы светской дамой, если бы не смогла бы своими мягкими подкатами и подходами, расшевелить на беседу любого молчуна. Через каких-то тридцать-сорок минут Зорин чувствовал себя в гостях легко и непринужденно. Вопросы его уже не смущали. Напряжение пропало, и за чашкой чая, он бесцеремонно позволял себе шутить, острословить, что не всегда замечал за собой. Елизавета Васильевна хохотала и подкидывала темы в разговор, как палки в огонь. Вика иногда одергивала мать, но та отмахивалась, и поощрительно кивала Зорину головой, слушая его рассказы столетней давности.

И вот теперь, как верный признак того, что в ихнем доме он гость желанный, его ждал пирог, а это уже для начала не плохо.

Вика нравилась ему. Нравилась тогда, и нравилась спустя годы, сейчас. Вадим крутил в голове, как деликатно и толково преподнести ей свои чувства, чтобы не сморозить какую нибудь чушь, и не дай бог показаться смешным. Очевидно, девушка чувствовала это, но спешила помочь ему проявиться.

Они сидели в опустевшем ночном дворе, на скамейке, у подъезда Викиного дома. После маминого пирога, было решено забуриться в кино. В прокате шумел сверхкассовый блокбастер «Титаник». Народ отвыкший было от кинотеатров, необыкновенно живо и рьяно кинулся на просмотр этого киношедевра. Места были забиты все, как в старое доброе время. После кино, они медленно шагали, делясь впечатлениями, и обсуждали острые моменты фильма.

А сейчас Вадим сидел с Викторией, на плечи которой традиционно был накинут пиджачок. Правой рукой он не сильно приобнимал девушку, легонько прижимая её к себе, создавая тем самым комфорт и тепло. Где-то неподалёку выясняли отношения коты, вынося на повестку территориальный вопрос.

Вадим заговорил неожиданно. Неожиданно для самого себя. Видимо настал момент, и он решил: пора.

— Вика. — Голос потерял твёрдость. — Я хочу сказать… Ты прости меня за все дела… За все проделки… Ну, тогда в детстве. Много тебе насолил. Не со зла это…

Распланированная речь, как испуганная лань куда-то исчезла, а вместо заготовленных признаний, с языка слетали совершенно не те слова. Виктория повернулась к нему. Лицо её было серьёзно, но в самой глубине глаз плясали озорные чертинки.

— Я знаю, Вадя, что не со зла. — Тихо произнесла она.

Мягкий тон девушки придал смелости и воодушевил Вадима на продолжение.

— Ну, ты знаешь, как оно бывает. Кто тебе нравиться, того и дёргаешь за косички. Это как закон.

— А я тебе нравилась? — Озорные чёртики заплясали ещё больше. — Это же было детство, Вадька! Какой ты дурачок.

— Верно, детство. — Вадим понизил голос. — Но и дети ведь тянутся только к тем, кто им симпатичен.

Последние слова были произнесены совсем тихо и близко к губам Вики. Наверное, полушепот был переходным мостиком, от слов к чему-то ещё. Вадим знал к чему. Больше всего он боялся, что девушка отстранится или засмеётся. Он не хотел, чтобы так было. Но Виктория, словно ожидая этого, сама подалась навстречу. Губы их встретились в жарком, неистовом поцелуе. Викины губы были жадные и страстные. Вадим долго не отпускал, пока сама Вика не оттолкнула его.

— Всё, Вадька, всё. — Улыбаясь, отстранилась она. — Сумасшедший. Мы же на улице.

— Так никого нету! — Вадим сделал ещё попытку заполучить её в объятия.

— Ну, Вадим, перестань. — Отмахнулась девушка и, переключая его внимание, спросила:

— Ты завтра придёшь?

— Спрашиваешь! Прилечу!

Вика засмеялась.

— Позвони сначала! Летун! Ну, ладно всё! Пока! — Вика, сделав ручкой, улыбнулась и забежала в подъезд.

С этого дня, а вернее вечера, их отношения поднялись на новый виток развития. Они были достаточно взрослые, чтобы продолжать юношеские пылкие встречи под луной и распалять себя по одури поцелуями. У Вадима была своя квартира, и Виктория, оставшись на ночь раз, потом осталась и два, и скоро перебралась к Вадиму насовсем. Пружины старого дивана ответно реагировали на страстно-импульсивный поединок любящих тел. Вика стонала, с надрывом в голосе и не всегда выдерживала столь бешеной страсти.

— Вадь-ка-а! Милый! Всё-о-о! Не могу больше! — Разметав волосы, по подушке шептала она. — Сумасшедший!

Мать Виктории не была ограниченной в вопросах морали, чтобы высказывать неодобрение и судить дочь за легкомысленность. К тому же выбор дочери ей импонировал. А что живут вне брака, что ж… Теперь молодежь живёт по меркам своего времени.

Вадим был счастлив. Да, пожалуй, тогда он был счастлив. И ничто, вроде ничто не предвещало плохого.

С вечера постучалась соседка. Сообщила, что был звонок. Просили передать, чтоб Зорин на завтра явился на какой-то там смотр. Сказали, что, мол, знает…