Чтение онлайн

Ростки медленно набирали в высоте и массе. Их стволы покрывались темно-коричневой корой и ветвились. В груди стало тепло, захотелось защитить и обнять молодые, еще слабые, деревца.

– Выживите, – повторял он. – А уж я-то позабочусь о вас, – от его горячего дыхания стекло чуть запотело, и в мутном отражении Аркус увидел Катерину. Она потирала влажные глаза и наблюдала за дубками с такой… нежностью? Аркус не был уверен, что это подходящее слово для вечно серьезной женщины. Даже после обвала она не позволяла себе сантиментов. Во всяком случае, на виду у всех.

Вместе с Катериной о работе забыли почти все, кроме Дары. Она бегала пальцами по интерфейсу планшета, то и дело кидая тревожные взгляды на Аркуса.

"Ну, что ты смотришь так, родная? – он попытался улыбнулся ей. Перед глазами замельтешили темные мушки, и взгляд с трудом фокусировался. – Я и так чувствую, что перегнул. Но доктор караулит, так что еще танцуем!"

Оторвавшись от отражения, Аркус заметил, что деревца перестали расти.

– Что замерли! – возмутился он. – Мощность на пятнадцать. И выжмите уже компрессоры на полную!

На этот раз никто не спорил.

От транса очнулась Екатерина и, вытерев глаза тыльной стороной ладони, принялась сама раздавать приказы. Она кричала, но до Аркуса долетал лишь отдаленный звон ее слов.

Деревца вновь поползли вверх. Их стволы, еще тонкие, скрипели и терлись друг о друга. Они обламывали друг другу ветки и врастали один в другого.

– Гордые какие, уже спорят! – беззлобно ругался Аркус. – Вам здесь тесно, знаю, но вы продержитесь немного, и я покажу вам поверхность.

Через несколько минут дубы вымахали в два раза выше него самого.

"Эх, зайти бы к вам, вдохнуть аромат настоящих деревьев, пока его не унесла вытяжка", – мечтал он.

– Почва высыхает, – проговорила Катерина, не отрываясь от экранов.

– Ждем. – Аркус вскинул левую руку, оттопырив указательный и средний пальцы. – По сигналу выключить все и плавно снизить мощность Мороза до нуля. Аккуратнее с поляризатором. И готовьтесь "гасить" остаточное излучение.

Тем временем на веточках дубов завязались гроздья желудей. Они зелеными брызгами посыпались на землю.

– Сейчас! – Аркус опустил руку. – Не дайте им прорасти!

Шум датчиков стих сразу, а вибрация перчатки слабела постепенно.

Остаточное излучение разошлось от затылка по всему телу жгучей болью, от которой правая рука задрожала, скрипя серебром по стеклу. Звон в ушах, до этого просто мешавший, теперь затмил все другие звуки.

– Аккуратнее, – стена "террариума" вдруг отпрыгнула назад, и Аркус почувствовал под спиной чьи-то руки.

– Ты чего удумал, парень! – доносилось до его слабеющего сознания. – Да выключите вы эту штуку! Быстрее!

– Ян? – глаза уже не разлепить.

– Ну, кто еще?! – злился старик.

– А ты видел их?

– Еще бы, не увидеть, – в голосе Управляющего сквозила тревога. – Я ж последнее дерево видел лет шестьдесят тому назад. К нам везли его из Ватикана, транзитом через всю Агломерацию. Агломерации-то уже нет, да и от Ватикана вестей уже лет сор… Одним словом, герой ты, Аркус!

Мышцы плохо слушались, и простая ответная улыбка потребовала от него колоссальных усилий. Все сложнее было оставаться в сознании. Сон обещал быть сладким и долгим. Сопротивляться соблазну становилось труднее, и Аркус позволил себе расслабиться и на мгновение выпасть из реальности.

Два огромных дуба, те самые, что он вырастил семьдесят лет назад, закрывали от палящего солнца. Он любил в полдень подниматься на этот холм и смотреть, как волнуется на ветру поле. Медиабраслет на руке впервые за долгое время молчал – Аркус отключил звук; первый выходной за многие годы.

– Ну что, старички? – он погладил морщинистой рукой шершавый ствол, один на два дерева. – Смотрите, какой город отстроили, – сквозь полуденную дымку виднелся Иркутск. Городу давно стало тесно на склонах родных гор, и он разлился по подножию сотнями домиков. – Я не прочь закончить свой путь рядом с вами, – он разошелся смехом, переходящим в кашель. – Говорят, старики остро чувствуют приход смерти. Теперь и я в это поверил. Не зря пожили с вами, – голова привычно легла в удобную ложбинку, где срастались стволы. Нагретая солнцем кора делилась своим теплом.

Легкий вдох, выдох, и… Что-то больно кольнуло в плечо. По телу разошлась горячая волна.

"Срочно вставать! – Аркуса передернуло, но ноги, таз и грудь стягивали ремешки. Правая рука стала непривычно легкой, от ужаса сжало горло.

– Где мой Мороз?! – прохрипел он. – Я привязан к носилкам?

– Говорил же, очнется, – довольно ухмыльнулся доктор, убрал пустой автошприц в отсек сумки на поясе и с умным видом оглядел коллектив Биофизической.

– Да что ты говоришь! Я потомок Жидкова, я должен завершить его дело. Я рос для этого! Ты хоть понимаешь… – Аркус столкнулся глазами с напуганной Дарой. Она робко выглядывала из-за спины доктора, закрыв рот руками. Ярость сменилась тупым отчаянием. – Ты понимаешь, что со мной все в порядке. Я очнулся, видишь? Отпусти меня.

Доктор молчал.

– Пожалуйста!

Раздался знакомый щелчок: один из младших сотрудников раскрыл бронированный чемодан и бережно упаковывал туда обе части Мороза: полуперчатку и поляризатор. Аркус заметил снятые наспех датчики, раскиданные по полу лаборатории.

– Ян, ну вы хоть? – попытался он. Но Управляющий сложил руки на груди и коротко качал головой:

– Обещаю, дольше нужного в медблоке тебя не продержат. Прими это как отдых. Ты же года два без выходных, да?

На глаза предательски накатились слезы. Аркус сжал губы, и молился, чтобы вернуться обратно сон, но уснуть не выходило.

– Эксперимент окончен. Я провалил его. Точнее, провалился перед финишем", – Носилки под спиной зажужжали и сами покатились из лаборатории, увозя с собой и Аркуса. Всю дорогу он лежал, не двигаясь и стараясь не дышать. Только когда двери лифта закрылись, он вдруг встрепенулся:

– Постойте-ка, я же смог! – доктор косо посматривал на него, но молчал. – Дубы стоят, желуди есть. Да я даже айсберг тот растопил. Мы сделали первый шажок. Жди нас, поверхность! – зарычал Аркус.