Чтение онлайн

Нет, сказал стражник, адвокатов у них нет и он первый раз слышит о существовании каких-то там «защитников» для преступников. Преступников надо просто казнить, что еще можно с ними делать?

Да, наша вина считается доказанной и очень тяжелой. По закону людей, расплачивающихся меченым золотом, казнят на центральной площади Офира в назидание всему городскому сообществу.

Нет, казнят не каждый день. А где-то раз в месяц.

Нет, наместник Офира не намерен принимать от нас жалобы. И письмо наместнику Офира он, стражник, тоже не передаст.

Да, лично он считает, что хорошим людям должно быть хорошо, а плохим людям – плохо.

– Вот скотина! – в сердцах сплюнул дядя Вова, когда стражник удалился.

– Да что он может сделать! Он просто винтик в этой мясорубке, – вздохнул я. – Если б они хотя бы оставили нам пистолеты! Тогда у нас был бы какой-то шанс!

– Эх, сколько раз я обещал себе не напиваться… – угрюмо подытожил дядя Вова.

Следующие пять дней мы провели в мрачном расположении духа.

Чтобы как-то поднять настроение, мы строили различные планы бегства, один другого фантастичней.

– А вот еще можно напасть на охранника… Мы убьем его, я переоденусь в его одежду… А потом мы нападем на второго охранника… Тогда ты переоденешься в его одежду… Будем мы уже оба переодетые… Потом мы вдвоем поднимемся по лестнице наверх… Нападем на тех охранников, что выход сторожат, – вслух фантазировал дядя Вова.

– По-моему, это чушь какая-то… Тут везде решетки, а у них у всех – оружие…

А еще мы сообща предавались сожалению об упущенных шансах – традиционной забаве людей в незавидном положении.

– Надо было, когда Лод мятеж поднимал, не связываться с пиратами, а твердо держаться своих, – дядя Вова уверенно рубил ладонью воздух. – Шаолиня этого недомерочного, Кадама, Тутси…

– А как же клад?

– Вот, клад, – дядя Вова удовлетворенно кивнул. – А на предложение Лода плыть за кладом ответить: да положить нам на ваш клад! Кладем на ваш клад, во!

Старшина радостно рассмеялся, довольный своими каламбурами, и продолжал сквозь смех:

– Накося выкусите! Мы – верные вассалы наместника и с уголовными элементами сотрудничать не желаем!

– Тогда пришлось бы в них стрелять, – резонно заметил я.

Но развеселившегося дядю Вову такие мелочи не смущали.

– Ну и пришлось бы! Подумаешь! В сомалийских пиратов стреляли – и в этих я бы смог! Зато всё пошло бы по плану! Мы спокойно поплыли бы под началом Шаолиня в ту ихнюю Вади-Вурайю. Взяли бы крепость, освободили принцессу… Уже небось и вернулись бы!

– Вот это вот тоже, кстати, нюансик… Может, там не крепость, а линия Маннергейма! И никакие пулеметы нас бы не спасли! И вместо принцессы получили бы по отравленной стреле в мягкое место… Так что насчет «уже вернулись бы» – вопрос темный. Кто вернулся, куда вернулся…

– Ну это может быть, – согласился дядя Вова, мрачнея.

Короче говоря, трудно нам было признать, что наше тюремное заключение стало логичным увенчанием цепи правильных в общем-то жизненных выборов.

Ну а поздним вечером шестого дня из северной стены нашей камеры… выпал кирпич.

Да-да! Кирпич! Из стены!

Вот уж я офигел так офигел! А дядя Вова, который под этой стеной обычно стелил свой драный матрасик – так и вовсе чуть дара речи не лишился!

Само собой, мы вскочили на ноги и подбежали к образовавшейся бреши. У нас в камере царил полумрак, но оттуда сочился неяркий желтый свет.

И в этом свете мы разглядели… женское лицо, представленное в основном носом и лисьими глазками!

Подозрительно знакомыми лисьими глазками…

– Здорово, мужики, – сказала нам подозрительно знакомая незнакомка. – Не узнали, что ли?

– Таис?! – хором воскликнули мы.

Вначале я решил, что всё это мне снится. Мне даже стало чуток страшновато. Ведь я знал, что Таис во плоти в соседней камере быть никак не может – она же уплыла в закат с Рихардом на «Любовнице ветра»!

– Таис, ты что тут делаешь? – спросил я у девушки дрожащим от волнения голосом.

– То же, что и вы. Жду, пока меня четвертуют за пользование «нечистым золотом»! – хохотнула Таис, но не угрюмо, как мы, а этак, что ли, озорно.

– Четвертуют это здорово, это по-нашему! – закивал я. – Но подожди… А как ты вообще здесь оказалась? В Офире-то? Вы же с Рихардом сейчас должны быть за тридевять земель!

– Я сбежала, – объяснила Таис. – При помощи телепортера.

– Телепортера? Я не ослышался? Ты знаешь это слово?

– Да знаю, знаю… Я же, как и вы, русская. Я тоже оттуда! Вы разве еще не догадались?

– Ну вообще-то я уже давно подозревал… Еще со «Скалолазки», – усмехнулся я.

– Прикинь, а до меня только сейчас доперло, что Таис говорит по-русски! – дядя Вова хлопнул себя ладонью по лбу.

Если честно, пока старшина этот очевидный факт не озвучил, я как-то не задумывался, на каком языке говорит Таис – меня испортила магическая микстура, благодаря которой все окружающие говорили «как бы по-русски».

– Погоди-погоди… Так все-таки про телепортер. Он у тебя еще работает? Может, нам всем вместе отсюда того… телепортироваться?

– Смешной вы! – улыбнулась Таис там, за стеной. – Телепортер – это не компактное устройство вроде айфончика. Там у них целый храм на острове посреди моря построен, чтобы одну несчастную тушку в Офир швырять. Само собой, если бы телепортер был карманной такой штучкой, я бы сейчас с вами тут не говорила, а благополучно улетела прямо из лап стражников. Фьють – и всё.

– Я так и думал, – сказал я скучным голосом. – Тогда расскажи, как ты вынула этот кирпич из стены.

Почему-то я был уверен, что и тут не обошлось без какой-то магии. Как в телепортере. Фьють – и кирпича нет.