Чтение онлайн

Погрузились неглубоко, под перископ. Но вели сканирование — и эфира, и окружающего пространства, так что могли быстро нырнуть на глубину. Убедившись, что срочных дел больше нет, вернее, самое срочное, это установить, как мы сюда попали, решили вместе с Петровичем навестить нашего «гостя» в медицинском отсеке. Войдя, я сначала увидел нашего комиссара с загипсованной рукой, который что-то доказывал нашему бортовому медицинскому светилу Святославу по кличке Князь, а уж потом нашего спасенного, сжавшегося на койке в углу.

— Док, что с Григоричем?

— Перелом лучевой кости, не менее месяца походит в гипсе. Вот я ему предлагаю, пока далеко не ушли, надо вызывать вертолет, чтобы переправить его на берег и подождать замену. А он ни в какую, говорит, что тут останется до конца похода. Это его последний поход — и в отставку. Если мы его сейчас снимем, то все, говорит, пойдет прахом. А возвращаться — плохая примета, удача отвернется.

— От нас и так удача отвернулась с этим инцидентом, или как его назвать помягче, не прибегая к другим словам. Ну а как он, с ним все в порядке? — указал я на второго пациента.

— Да в принципе все в порядке, наглотался воды, шок, несколько царапин да ссадин и большой синяк на спине, переломов нет. Но, похоже, ударился головой обо что-то. Хотя на голове ни ссадин, ни шишки нет, — сделал заключение наш эскулап.

— Это еще почему? — спросил Петрович. — Четверть часа в воде маловато, чтоб рехнуться. Чай, не десять суток на плоту один.

— Так мне пришлось его обследовать с помощью двух матросов — не давался. Думал, что с ним что-то очень плохое хотят сделать — кастрировать, например. Сейчас вроде успокоился, но все равно, вы только посмотрите! И похоже, что это немец, я не знаю, но язык лающий такой, не спутаешь ни с каким. Надо нашего снабженца спросить — он знает немецкий.

Надо спросить — спросим.

— Старший мичман Сидорчук, срочно зайти в мед-блок, — разнеслось по «Лиственнице». [3]

— Мы что, какое-то корыто или шхуну с немцами утопили? — пошутил Князь. — Ну так им и надо, пусть не подглядывают, когда российский флот напрягает мышцы. А то каждый норовит в наш огород залезть. А откуда они здесь взялись? Вот будет шуму на всю округу, и начнут у нас выкручивать яйца, мало не покажется.

— Князь, помолчи, и без тебя тошно, а ты со своими приколами лезешь.

Тут входит Сидорчук. Начинает доклад, но тут же замолкает, смотрит на нас, ничего понять не может. Наш утопленник так вообще в угол забился, с таким ужасом на лице, будто попал в племя людоедов, которые сейчас будут его живым на вертеле жарить.

— Доктор, дай чего-то такого, чтоб успокоиться и прийти в себя, от таких известий в голове ролики за шарики заскакивают и серое вещество вскипает. Нечасто такое в природе встречается, чтобы лодка за мгновение переместилась за тысячи миль. И природу этого феномена никто не может объяснить.

— Как за тысячи? Какие тысячи! А мы что, разве не в Баренцевом море?

— Нет, Князь! Похоже, что мы где-то в Атлантике, у берегов Америки.

— Ну ни х… себе, и как мы сюда попали?

— Если бы мы знали, как это все произошло. Доктор! Ну ты даешь или нет что-то для снятия стресса?

Минутная задержка, пока наш доктор переваривал только что полученное известие. Затем он сказал, глядя куда-то в стенку и как будто к чему-то прислушиваясь:

— Самое лучшее лекарство от всех стрессов — это стопка спирта, командир. А может быть, и две.

— Ты опять со своими шутками.

— Нет, я не шучу, какие тут могут быть шутки после таких известий. А как же наш клиент, он тогда откуда?

— Блин, дошло наконец! А вот именно это мы хотим у него узнать!

— Товарищ капитан первого ранга, вы только что сказали про Америку.

— Да, Валентин Григорьевич, по каким-то неведомым нам природным или дьявольским причинам, не знаю, как это еще назвать, но мы оказались в Атлантике. Короче! Богдан Михайлыч, расспроси его, с какого он судна, что здесь делали, сколько их было, куда шли, ну и все такое.

— Эй, Сидорчук, когда немца допрашивать будешь, только до смерти не забей! — Это опять наш доктор.

Ну не может Князь без шуток! Хотя, глядя на нашего снабженца, любой бы поостерегся с ним связываться: рост под два метра, кулаки как пудовые гири, косая сажень в плечах, в рубочный люк с малым зазором проходит. Недаром он наш снабженец, всегда выбивает все и сверх того, что положено, а как он там это проворачивает, не наше дело.

— Гитлер капут, Гитлер капут! — залепетал наш немец. — Меня не надо убивать, их бин простой моряк, я есть призвать с торгового судно. Я есть бывать ваш страна до война!

Оглядываюсь. Князь, твою мать! Разложил на столике свои инструменты самого жуткого вида, для непосвященного очень похожие на пыточные, и перебирает, задумчиво поглядывая на «клиента».

— Прекрати, — говорю, — а то его сейчас кондратий хватит!

Немец наконец стал что-то говорить мичману, глядя на него, как кролик на удава. Оказывается, мы утопили подводную лодку Германии. И откуда она здесь взялась?

— Ну все. Приплыли. Пи…ц котенку, срать не будет, — изрек Петрович. — Теперь точно с дерьмом смешают. Весь цивилизованный мир будет вопить, что русские пиратством занимаются, и с Германией теперь отношения могут испортиться.

— Так может, этого фрица отправим к Нептуну, а сами рванем до дому? — произнес доктор. — Нет человека, нет проблем.

— А что, всего-то как полдня как вышли из базы. Да за это время мы сюда не только дойти, даже долететь не могли, рванем домой, и пускай доказывают, что это мы здесь были, — высказался Петрович.

— Да что вы такое говорите, это же подсудное дело, мы все можем под трибунал попасть! — негодовал наш комиссар. — Как можно, взять поначалу спасти, а потом взять и снова утопить человека!