Чтение онлайн

— Почему именно пятьсот часов?

— Потому что не пятьсот дней, я тебе…

— Понял.

— То–то. И никаких корректировок плана. Ни географических, ни хронологических. Извини, что выражаюсь умно.

— Ничего.

— Я имел в виду, что не надо надеяться, что Ирак удастся заменить на Эстонию, а хохляцких воинов — на эстонских почитателей диверсионной группы «Ф». Никаких переносов на лето. Пятьсот часов на все. Количество минут можешь подсчитать сам.

Майор вместо этого кивнул.

— Встречаться мы с тобой больше не будем — чтобы ты не начал задумываться о том, что убрать одного московского невротика легче, чем тридцать украинских химзащитников. Все, Саша, иди. До встречи на голубых экранах!

Майор вытащил телефон, едва выйдя из помещения «Формозы», но не успел никуда дозвониться, дозвонились до него.

— Александр Иванович, я только что получила страшную бумагу.

— Кто? Вас не слышно! — попытался изобразить неполноценную связь майор.

— Все вы прекрасно слышите, Александр Иванович.

— Да–да, теперь вроде бы лучше…

— Это извещение, я должна явиться в суд.

— Что вы такого натворили, господи?

С той стороны донесся гневный взвизг:

— Оставьте ваши шуточки!

— Я и не думал шутить.

— Он тоже, кажется, не думает шутить.

Майор наконец сумел переключиться с ситуации на ситуацию:

— Дир Сергеевич собрался с вами разводиться?

— А вы этого не знали! Что вы молчите?

— Думаю, что можно сделать.

— Надо это прекратить!

— Светлана Владимировна, я не специалист по прекращению таких дел!

— Прекратите немедленно! Вы заварили всю эту кашу, вы и думайте, как все это сломать. Жду ваших советов! Но не до бесконечности! Если вы мне не поможете, я стану помогать себе сама, и это никому не понравится! Уж вы мне поверьте, — пообещала Светлана Владимировна в завершение беседы.

— Черт! — сказал Патолин, открывая перед шефом дверь машины. Ему была отлично слышна большая часть разговора.

— Она что–то знает о моих хитростях с официанткой?

— Или догадывается.

— Что одно и то же. И на то и на другое мне наплевать.

Отъехали. Майор назвал адрес, который ему сообщила Наташа. По дороге пересказал содержание разговора с ней.

— Чепуха! — отмахнулся Патолин.

— Думаешь — случайность?

— Какой–то нож, ночью, у киоска… Этот Василь — парень противный, из тех, что вечно нарываются. Уверен — он сам виноват. Мне кажется, Александр Иванович, мы зря туда едем. Зачем ввязываться в такие дела! Материал отработан и безвреден. Если бы даже они захотели нам гадить, то никто им не поверит, ни единому слову. Диру Сергеевичу они тоже звонить не посмеют, побоятся.

— Ты лучше подумай, как у нас обстоят дела с доктором.

— С каким?

— С неболтливым.

— Все–таки решили ехать?

— Да, решил, и тема, стало быть, закрыта.

И они синхронно стали набирать телефонные номера.

— Кто это… сынок? Очень хорошо. Почему хорошо? Ну хотя бы не пропал, дома сидишь. Где мама? Не может, значит, болеет, значит. Давно болеет? Спит? Ну, понятно. Ты знаешь, Сереж, я хотел у тебя спросить… тебе обратно в Америку не хочется?

Майор поймал краем глаза необычное выражение лица помощника.

— Ну вспомни, тебе так нравилось, Сереж. Там у тебя и друзья, ты сам рассказывал. Нет, ненадолго. А потом я сам к вам приеду. На машине покатаемся или какие у них там еще развлечения. Хочешь в «Диснейленд»? Дыра? Ну, не знаю. С мамой, конечно, сынок, с мамой. Одного тебя и не выпустят, а мне некогда по Америкам. В связи с этим я тебя и попрошу. Вырви листок бумаги из тетрадки и напиши крупными буквами: «Мы — то есть вы — едем в Америку». Покажи это маме, подержи у нее перед носом, и пусть она мне позвонит! Нет, она перестанет болеть, я сделаю так, что перестанет. Вырвал? Пиши! Только не из дневника, ладно?

— С доктором все в порядке, Александр Иваныч, доктор наготове.

— Вот и хорошо, скоро подъедем.

Патолин выждал паузу, раздумывая, очевидно — может, и совсем ничего не спрашивать, но все же не удержался:

— Он что, угрожал?

— Кто, Дир наш Сергеевич? Ты знаешь, Игорь, можно это назвать и так. Говорил о моих слабых местах. То ли это была фраза вообще, то ли на что–то конкретно направленная фраза. Лучше подстраховаться. Понадобится еще один доктор, нарколог.

— Понимаю.

Майор попробовал позвонить Джоан. Нарвался на автоответчик. Вежливо попросил его сообщить хозяйке, что ее разыскивают по одному важному делу, хорошо бы ей дать о себе знать.

Снег мельтешил перед окнами, лип на все окна, превращение осени в зиму представляло собой неприятное зрелище. Сразу и не скажешь, почему именно. Майор без особой связи с наблюдаемыми картинами подумал о том — а хотел бы он присутствовать при родах своего ребенка. Ответа у него не было. К тому же он не знал, как ему относиться к тому, что отдельные православные священники начинают окормлять гомосексуалистов. И в совсем уж неясном свете выставлялась перед ним проблема эвтаназии. Может быть, нормальнее всего не иметь мнения по всем этим поводам. Нет, вот с «голубыми» там все более–менее определенно.

Машину тряхнуло на невидимом ухабе. И сильно.

— Эквивалентно пятидесяти граммам тротила, — пошутил Патолин.

Водитель Вася осуждающе поглядел на него в зеркало.

— Знаешь, что? — сказал ему майор. — Поезжай ты к нашим хохлам сам. Разберешься. Дашь денег. Но немного. Только чтобы… Парню лучше вообще на глаза не показывайся. Пошел он к черту со своим прыщавым гонором.

— Они белорусы.

— Да, забыл.

— А вы как без машины?

— А я пройдусь.