Чтение онлайн

Я встала, подошла к экрану терминала и выбрала опцию «Красная площадь».

Мир вокруг колыхнулся, и на месте пальм выросла нарядная громада Василия Блаженного, в реальном мире уже три года как уничтоженная прямым попаданием ракеты. Мрамор террасы превратился в булыжник площади. Бесследно растворился запах моря… Я повернула голову.

Бабочки никуда не исчезли.

– Алан! – предостерегающе вскрикнула я, но в этот миг всё вокруг будто взорвалось пёстрым разноцветным пламенем. Яркие, мелькающие перед глазами крылышки – вверху, внизу… Везде. Вместо неба и земли, вместо солнца и облаков. В целом мире – ничего, кроме этого завораживающего мелькания… Они настоящие, живые. Миллионы порхающих бабочек. Я чувствую их нежные прикосновения, миллионы прикосновений. Пёстрая бездна звала и притягивала… Расслабиться и упасть на самое дно… Это будет длится вечно… Сладкая разноцветная вечность…

Я закрыла глаза и обхватила голову, срывая с себя шлем. Руки – будто чужие, я почти не чувствовала пальцев… Отбросила шлем в сторону и безвольно откинулась в кресле.

Потом вспомнила: Алан и Фёдор.

Они были неподвижны, и на экранах их терминалов бушевала всё та же пёстрая тьма… Нет! Я отвернулась и закрыла лицо ладонями. Слегка полегчало.

Клавиш «power» здесь нет – терминалы включаются и выключаются с центрального пульта. Стараясь не смотреть на экраны, я сорвала с Алана и его напарника шлемы и развернула обоих спиной к терминалам. Это мало помогло. Застывшие взгляды уставились куда-то сквозь меня, в пустоту…

– Алан! – вскрикнула я, склоняясь над его лицом. Бесполезно. Глаза оставались тусклыми и незрячими, словно два куска стекла. Я ударила его по щекам, потом налила холодного пива в высокий стакан и плеснула в лицо.

Он слабо заморгал.

– Алан! Очнись!

– Где… мы? – спросил, едва ворочая языком.

Ну наконец!

– Алан! Мы в ловушке! Кто-то узнал о нашей встрече!

– Кто? – непонимающе выдавил он. И начал медленно стаскивать с себя вирт-перчатки.

Нельзя было дожидаться окончательного прояснения его мозгов. По логике событий, вот-вот должна появиться группа захвата. Счёт – на секунды. Я закинула его руку себе на плечо и выдернула-таки американца из кресла. Стоять он вроде мог, а вот идти – не очень. Ноги заплетались, словно у пьяного. Кое-как я доволокла его до дверей и оглянулась на Фёдора. Тот всё ещё без сознания. Придётся оставить. Двоих я не дотащу до машины.

Я вставила кредитную карточку Алана в кодирующее устройство. Замок сработал, и мы выбрались из комнаты. В вестибюльчике пока было пусто. Может, повезёт проскочить?

Не повезло.

Дверь, что вела из бара, отъехала в сторону и пропустила в вестибюльчик того самого дежурившего на входе «железобетонного» охранника. Потом металлическая плита встала на место.

– Неужели вашему другу не понравилось? У вас ещё масса оплаченного времени, – улыбнулся охранник, поигрывая шокером.

Впрочем, улыбка была слегка напряжённая. Он действительно один? На СОК это не похоже.

«Железобетонный» не спеша шагнул ко мне. Сейчас он был даже без шлема. Ну да. Чего бояться какой-то девчонки и её накачанного компьютерной «дурью» спутника. Оружия-то у нас нет. Он сам отобрал его ещё на входе.

Не отпуская американца, я извлекла из-под своей лёгонькой курточки небольшую вещицу. Глаза охранника округлились. Керамический пистолет – удобная штука. Ни грамма металла. Ни один сканер его не обнаружит. Единственный недостаток – цена. В аккурат два восьмисотых мерседеса. Когда Алан вручал мне пистолет, очень просил не потерять.

Пальцы охранника метнулась к подмышечной кобуре.

Неправильный выбор, мальчик!…

Он упал и зарычал от боли, левой рукой зажимая рану чуть выше наколенника. Его правая рука – уже не действует. Первым выстрелом я попала в налокотник. Минут десять контузии – обеспечено.

Удерживая охранника на прицеле, я прислонила Алана к стене. Ласково предупредила «железобетонного»:

– Видишь, какие большие дырки умеет делать эта игрушка? Дёрнешься – следующая будет у тебя в голове.

Отобрала у него «стечкин» и шокер и, поигрывая пистолетом, вежливо спросила:

– Мальчик, где же твои друзья?

– Когда надо, друзья рядом, – ответили откуда-то из-за моей спины. Рывком обернулась. Нет, я не испугалась. Я могла бы узнать этот голос среди тысяч голосов.

В дверях служебного хода – коренастая, будто из камня высеченная фигура. Седой ёжик волос. Морщины у век собрались в такую родную паутинку. И оттуда, из глубины – внимательные зрачки…

Михалыч. Мой Михалыч. Старик.

– Здравствуй, Таня.

– Здравствуй…

Это он, конечно, он! Живой и здоровый. Броситься к нему, обнять… Но что-то останавливало. Что-то в его глазах… Какое-то отчуждение между нами.

– Почему ты привела этих людей, Таня? – спросил он очень спокойно.

– Они – друзья.

– Неправда. Это неправда.

Знакомой пружинистой походкой Старик шагнул к осевшему на пол американцу, и я вскинула пистолет:

– Не смей!

Я будто кожей чувствовала исходившую от Старика опасность. Он – чужой! Совсем чужой.

– Ты ведь не выстрелишь в меня, Таня, – краешками губ улыбнулся Михалыч и сделал ещё один шаг.

– Убей его! – глухо забормотал Алан. – Убей! Помнишь, я говорил тебе про того, кто всех предал? Это – он!

– Ложь, – покачал головой Старик.

– И та история с трибуналом, – продолжал американец, пытаясь отползти от Михалыча, – всё было задумано, чтобы одурачить. Инсценировать побег по дороге в Питер. И продолжить игру. Поэтому я так спешил, Таня. Я знал, что он может раньше нас выйти на физиков…

– Он лжёт, – вздохнул Старик. – Никакой инсценировки. Мне действительно удалось бежать.

– Убей его, Таня! Убей! – повторил Алан. – Не слушай. Он умеет заговаривать зубы! Они не допустят, чтобы мой доклад ушёл в Вашингтон… Спецоперация. Меня ликвидируют, а всё спишут на Подполье!

Михалыч насмешливо покачал головой. Совсем как прежний… Мой Михалыч. Если бы тогда, в ночном Курске, ты не подобрал избитую до беспамятства тощую девчонку с простреленными ногами, не пришлось бы сейчас удерживать на курке дрожащий палец… Всё окончилось бы намного раньше. Скорее всего, в ту самую ночь. Два месяца провалялась, и тебе удалось-таки меня выходить…