Москва - 36
Шрифт:
'А читает медленно, шевелит губами как малограмотный. Запишем в загадки'...
– Что, пять заводов?- Даже подпрыгивает на стуле Атипенко.
– А также два СКБ и главк (так я назвал Центр дешифровки в своей записке).- Спокойно добавляю я.
– Да знаете ли вы, на всю третью пятилетку запланировано финансирование в размере 850 миллионов рублей?- Мой собеседник переходит на драматический шопот.
Дверь открывается и в комнату с тихим 'здрасьте' проникает совслужащий, укрывается за своим столом у стены, быстрым острым взглядом окидывает мою форму и радостно затихает.
– Один только завод будет стоить от двадцати пяти до тридцати миллионов рублей и это без учёта затрат на расширение сырьевой базы...
– Какой завод вы имеете в виду? Лесопильный?- Мстительно улыбаюсь я.
– Почему лесопильный? Сборочный...- Тушуется мой собеседник.- Извините, я оставлю вас на секунду.
Как только за ним закрывается дверь, оживает давешний совслужащий.
– Товарищ капитан госбезопасности, это Атипенко- подозрильный типчик.- Сигнализирут он.- Старые работники поговарили, что его погнали из начальников отдела за участие в оппозиции.
– Разберёмся...- Обжигаю злым взглядом добровольного помощника.
'Кому война, а кому мать родна'...
Возвращается как в воду опущенный Атипенко.
– Вы же понимаете, товарищ Чаганов,- продолжает вяло возражать он.- что для этих заводов попросту нет кадров. В радиопромышленности работает всего двадцать семь тысяч человек. В САСШ...
– Вот вы и должны запланировать их подготовку,- грубо перебиваю я его.- открытие соответствующих техникумов в местах строительства заводов, подать заявки на распределение молодых инженеров. Это же ваша работа. Встречаемся через три дня. Я жду от вас конкретных предложений.
– Хорошо.- Наклоняет голову он.
– И ещё. В приложении указан список необходимого оборудования. Посмотрите, что можно достать у нас в стране. Если найти не удастся, вместе обсудим возможность закупки его за границей.
– Желаю успехов, Александр Иванович,- пожимаю руку Атипенко.- у вас три дня.
– Ну, вздрогнули.- Хозяин дома, босой, в нижней рубахе и синих галифе, чокнулся стеклянной гранёной рюмкой-лафитником с гостями и залпом, не морщась, выпил до дна.
В просторной жарко натопленной гостиной в углу за небольшим журнальным столиком сидели трое: нарком внутренних дел, начальник ГУГБ Фриновский и начальник Секретариата НКВД Шапиро. Сидели в углу за столиком, хотя в центре комнаты присутствовал длинный обеденыый стол; пили и закусывали из дешёвой посуды, хотя посудный шкаф-горка блистал хрусталём и фарфором; говорили вполголоса, как прислуга в ожидании приезда хозяев.
– Хороша,- крякает от удовольствия глава госбезопасности и поворачивается к последнему.- где достал?
Шапиро с обречённым видом сделал неполный глоток, поперхнулся и начал судорожно кашлять. Собутыльники с весёлым сочуствием принялись лупить его по спине.
– Родственник... с первого спиртзавода... привёз,- хрипит он.- с этого года будут выпускать: 'Московская особая' двойной очистки. Видишь белым сургучём закупорена.
Ежов берёт в руки бутылку и рассматривает бело-зелёную этикетку.
– Ты закусывай, Исак,- Фриновский заботливо насаживает на вилку кусок, очищенной от костей, селёдки, сочащейся жиром, и суёт её ему в рот.- это соловецкая, бывал на Соловках? Шапиро уклоняется от вилки и рукой смахивает свою рюмку со стола, которая разбивается о пустую бутылку, валяющуюся под ногами.
– Не хочет...- в голос смеются Ежов и Фриновский.
– Не хочу,- неожиданно твёрдо подтверждает он.- Николай Иваныч, ко мне снова подходил бывший секретарь Косиора (член Политбюро, первый секретарь ЦК КПУ), передал просьбу Станислава Викентьевича о встрече.
– Скоро все они будут у меня сосать...- самодовольно улыбается Ежов, расправляя свои плечики.- и члены, и кандидаты.
– Понимаете, Николай Иванович,- страдальчески закатывает глаза Шапиро.- надо с первыми секретарями поддерживать хорошие отношения. Вместе они- сила. Знаете, что он мне рассказал? На недавнем пленуме ЦК Украины Киров потребовал тайных выборов в ЦК, а пленум решил по своему: будки для голосования они построили, но голосовали в открытую, поднятием рук. Не побоялись. Вы понимаете, что это значит? На следующем пленуме ЦК может быть переизбрано Политбюро.
– Пусть они сначала до Москвы доедут, голосовальщики эти...- зло скривился Ежов.
– Ну ты и дурак, Иваныч,- взрывается Фриновский, его шрам на правой щеке ярко белеет на фоне красного лица.- ты, бл..., что не понимаешь? Хозяин тебя не в грошь не ставит, посмотри вокруг: твоя дача как у нищего, я не сравниваюсь с Молотовым, но, вон, даже у Будённого с Демьяном Бедным дома больше. Твоя дача- это дом для помещичьей прислуги. Понятно тебе за кого тебя считают, а ты- нарком! Да он тебя выкинет тебя на помойку на следующий же день как ты всех его врагов передушишь. А за тобой и нас!
– Михаил Петрович прав,- не даёт ответить Ежову Шапиро.- нельзя нам все яйца в одну корзину класть. Что от нас требуется? В решающий момент подчиниться решению большинства в ЦК? Но за это мы много чего можем потребовать.
– Всё что вы тут говорили,- Нарком стукнул по столу кулаком, обвёл трезвым взглядом собутыльников и подмигнул.- наплевать и забыть. Слушайте чего я командовать буду: Косиорова секретаря пошли на х*, верить ему нельзя ни на грош. Эдак уже завтра на помойке окажешься. Разговаривать будете только с теми на кого я покажу. Ясно?
Фриновский с Шапиро согласно кивнули головами.
– То-то же! Неси ещё бутылку.- Ежов поднимается на ноги.- А-а, ногу порезал. Шапира, чтоб тебя!
'Не так всё просто выходит, как думалось вначале'...
Пришлось переделывать не только приёмник, но и передатчик: в чёрно-белом режиме передавать в линию лишь два уровня, соответствующих нулю и единице. Это сильно упростило приёмное устройство. Для режима фотографий остановился на восьми градациях серого, что дало сносное качество изображения и позволило впихнуть мои шестнадцать дополнительных пентодов в просторную тумбу бильд-аппарата.