Мост через тьму
Шрифт:
— Ее инстинкты самосохранения забивают главный ее инстинкт: защищать тех, кто ей дорог, — за меня ответил Вольф.
— И много у нее тех, кто ей дорог? — с интересом переспросил Владыка.
— Семья, она будет за нее драться, но на смерть, не задумываясь, пожалуй, только ради Райли пойдет, — я судорожно вздохнула, уже представляя, что владыка сделает с бабушкой, а я еще я остро осознала другое, бабушка в беде, ей не хватит мощи проводить ритуал призыва, и она возможно уже без сил, а может, и мертва.
— Что с ней? — я забыла, с кем я говорю, и что мне может стоить это обращение, все не важно.
— Забавно, она первым делом тоже задала этот вопрос. Вы похожи, голосами, — я уже открыла рот, чтобы нахально перебить владыку и узнать наконец, но он не стал до этого доводить, ответил сам, — жива, нашла где-то ритуал обращения, а не призыва и продолжает его использовать, судя по частоте обращений, ее энергии на это хватает, — он очень проницательный этот владыка.
— И что прям доставала, да? — заинтересовано влез Вольф.
— Да не то слово, сильнее чем ты в детстве, — владыка ответил так легко и так забавно скривился, что на секунду стал обычным человеком, а не сверхсильным владыкой.
— Даже круче нашей бабули? — глаза Вольфа горели огнем исследователя, нашел время.
— Мама конечно еще тот зверь, но Амалия методично меня доканывала и, главное, абсолютно бесстрашная женщина, я ей обещаю расплату, а она как заведенная твердит про свою Райли и ее безопасность, даже предложила, чтобы я ее убил, но при том чтобы обеспечил девочке безопасность. И я бы, наверное, в самом начале все-таки разрушил ее связь и не важно, что она бы на том конце погибла, вот только она таким уставшим голосом спросила про тебя, Вольф. И так строго предупредила, не трогать ее мальчика, иначе она придет сама и устроит мне «кузькину мать», что это, я так и не понял. Но ее забота о «демоне» стала решающим, связь я не оборвал. Райли, я так понимаю, на нее похожа своими взглядами на жизнь, — как корректно он обернул наше отношения к «демонам».
— Они и внешне похожи, просто Райли - это копия мать, а мама и бабушка очень похожи, но бабушка не такая солнечная, — Вольф улыбнулся, он всегда посмеивался над моим «окрасом». В мире, где почти нет солнца, вот такая «солнечная» есть, я.
— Что-то мне подсказывает, что это и не получилось бы, судя по тому, что я понял, — вставил свое слово Самюэль, — для разрыва связи тебе и правда надо было бы перейти в мир Райли, а без маяка ты не можешь.
— А чем этот контакт не маяк? — владыка смотрел с интересом.
— Райли, твоя бабушка насколько сильная одаренная? — в отце Вольфа опять заговорил ученый.
— Ее сил хватало на ощущения грядущего, но она ничего не знала, просто ощущала что-то хорошее или что-то плохое…
— Кстати, наш поход на те бои был из категории плохого, — перебил меня Вольф, глядя с иронией на владыку, но он сделал вид, что не понял намек.
— А еще она могла заговорить отвар и все, ее силы никогда не хватало на ритуал призыва, — все-таки продолжила свой прерванный ответ.
— А значит, пока бы ты шел по маяку, она бы выгорела еще на трети дороги, так что не дошел бы ты по ее призыву и ее бы погубил, — подвел черту Самюэль и я сжала зубы.
— Поэтому я никуда и не пошел и связь пришлось подпитывать самому, ей не хватает силы. Знаешь, что интересно, Райли, первые дни она требовала тебя вернуть, прям заинтриговала угрозами, уговорами и даже мольбами. Вот только вчера что-то поменялось, не знаешь, что?
— Какой вчера день был на Горане, — хриплым голосом спросила я.
— Седьмой после вашего ухода, — хотела его исправить, после нашего похищения, но не стала, посмотрела на Вольфа, он хмурился, и мы одновременно поняли, что должно было произойти.
— Совет Домов, — хором выдали мы, — или погашение Дома или они обвинили тебя в пособничестве мне и всем нашим, — закончил Вольф то, что я и так понимала.
— Забавно то, что Амалия попросила найти твою семью, Вольф и «вернуть мальчика домой и, если он не слишком зол на нас, пусть не отвернется от моей внучки», она там еще что-то говорила, но я это упущу. Так вот вчера все поменялось, теперь она не требует тебя вернуть, а умоляет оставить у нас, в безопасности. Даже предложила ритуал передачи, — я вцепилась руками в кресло так, что, по-моему, испортила обивку ногтями.
— Это что? — Варя, до этого молчавшая, задала вопрос, после того как наступила гробовая тишина.
— Расскажи, что это такое, не стесняйся? — он смотрел строго и я подчинилась.
— Это добровольно отдать всю свою энергию и жизненную в том числе кому-то, это происходит в момент гибели отдающего.
— Спасибо, познавательно, — он сделал паузу, — что хуже для Амалии, поглощение этого вашего Дома или обвинение тебя, я так понимаю, наследницы в пособничестве «демонам», — он скривился, как от кислого.
— При поглощении они могут продать всех женщин и стариков по другим домам или отправить в рабство, так затянуто приговаривая к смерти. Если обвинение в пособничестве, то смерть всех кровных родственников, в случае, что это вина наследницы, Дом останется без главенствующего рода, а значит автоматически перейдёт более сильному Дому, какому, решит совет, — я говорила спокойно, даже отстранённо, мне в руку Элис ткнула чашку с отваром я сделала глоток, не чувствуя вкуса, Вольф прижал меня к себе за плечи, а Варя, подсев на корточки, стала гладить по руке, пытаясь успокоить, вот только я спокойна.
Просто я знаю, то, чего не сказала, если виновный приходит и принимает смерть добровольно, помилование ожидает всех остальных, а значит, я попаду домой любым способом и сделаю это за последующие семь дней.
— Как можно продать женщин и стариков? — я так глубоко ушла в свои мысли и продумывание плана, что даже не поняла, что вопрос мне адресован, хорошо ответил Вольф.
— В мире Гораны, после войн практически не осталось мужчин, а вот женщин и стариков много. За время после войны ситуация чуть улучшилась, вот только перерожденные нападают в основном на добытчиков, на мужчин, так что в среднем на одного мужчину приходиться где-то пять-шесть женщин. Старея, для Дома они становятся обузой, — я заметила, как заледенел владыка, как округлила глаза Элис, и как хмурится Самюэль.