Чтение онлайн

Если бы не я, брат был бы жив, ему бы не внушали с самого рождения, что он защитник и опора нашего Дома, что он одаренный и он бы не поверил в свое всемогущество и не попытался призвать демона. Ему было двенадцать, когда он с друзьями решил, что, если наш Дом заполучит сильного демона, мы сможем победить на боях и былая слава снова вернется к нам.

Он нарушил ритуал, был к нему не готов и не был одаренным, он не мог управлять энергией и когда каким-то чудом начался ритуал, энергия потянулась из него, он отдавал свою жизненную энергию и медленно умирал, без возможности прервать все это сумасшествие. Не знаю, как мама почувствовала, что с братом что-то не так, видимо, материнское сердце или суть одаренной, но она примчалась к нему, и попыталась перехватить нити управления. Не смогла, она была слабо одаренной, поэтому и не подлежала уничтожению, а может из-за того, что она была наследницей Дома Красных. Теперь уже энергия тянулась из них двоих, они так и погибли, мама прижимала брата, пытаясь отодвинуть, закрыть собой. В тот день я стала сиротой, потому что вместе с мамой и братом потеряла и отца, который практически сошел с ума, потеряв любимую.

Он жалел только себя, ведь это он потерял любимую женщину и сына. Нет, что вы, я не потеряла мамочку и брата, нет, только ему больно и плохо, только он в отчаянье и тоскует, и бабушка не дочь и внука хоронит, нет, что вы. В ночь их похорон я сбежала из дома не выдержала того, как он на меня наорал, и тогда же я заблудилась и как спаслась, знают только двое во всем мире.

— Я тебе везде разыскиваю, а что вы тут делаете? — Вольф, как всегда вломился в комнату без стука и спроса, просто распахнул дверь и засунул сюда свою любопытную голову, — гадости думаете? Или что-то замышляете, если что, я в деле! — его глаза горели весельем, вот же неунывающий.

— В этом-то никто и не сомневался, — бабушка ворчала, но губы уже трогала улыбка, она очень хорошо относится к Вольфу, а к нему по-другому, наверное, и нельзя, хоть и бесит он многих, слишком языкатый, — на бои едете, — она не спрашивала, утверждала.

— Конечно, нам нужна еще одна порцию любовного дурмана, Райли надо на всю зиму запитаться образом Скотта, иначе не дотянет, начнет грезить о ком-то другом. А я что, я всегда рядом.

— Вольф!

— Уже восемь лет Вольф, мне нравится, но подумываю сменить, на что-то более мужественное и животрепещущее, например, Скооотт! — он так протянул имя Скотта, что прям руки зачесались дать ему тумаков.

— Будьте осторожны, а то что-то мне неспокойно, — бабушка прошла мимо застывшей скульптуры: я чуть ли не паром дышащая и невинно хлопающий глазами Вольф.

— Чего ты издеваешься? — стоило бабушке выйти за дверь, накинулась я на напарника.

— А чем еще тут заняться, скучно ведь, а ты ведёшься на провокацию, я тебе сколько раз говорил, хочешь, чтобы не цепляли, не ведись. Что там с бабушкой не так? — спросил уже абсолютно нормальным серьезным голосом, а не этим раздражающим.

— Предчувствие.

— И что, не поедем? — я тяжело вздохнула, сама колеблюсь, у бабушки дар одаренной, только слабое усиление настоев и вот эти не понятные предчувствия, но они не однозначные, — ясно, поедем, тогда нечего думать, пошли есть и собираться скоро будем. Батенька твой сегодня порядки наводил.

— Знаю, — буркнула я.

— А про то, как бабушка его полотенцем лупила, знаешь? Страшная она женщина, прямо ух, — он сымитировал, что хватает что-то в кулак и сильно сжимает, потряхивая.

— А про это поподробнее, — я невольно улыбнулась, и мы пошли на кухню.

— Да он начал гнать ерунду, что мы продадим детей и стариков в другие Дома, ему там кто-то предложил и купим мясо, а весной можем выкупить всех обратно, а бабушка ему такая «Может и меня, как старуху продашь?», — он пародировал ее голос и мимику, и вот эти упертые руки в боки и потом наставленный вперед палец, короче копия, бабушка в гневе, — Батенька попытался отрекаться, что мол кто тёщу любимую продает, их только травят, но бабушка уже разошлась, короче, смеялся я так, что еле удержался, чтобы не сползти по стенке.

Я тоже разулыбалась, я много раз видела бабушку в гневе, так что сейчас все было ярко и очень реалистично перед глазами, а бабушка она такая, спокойная, корректная, но если ее зацепить, то все, проще лечь и прикинуться мертвым и надеяться, что хоть мёртвого пинать не станет.

— Бабушка огонь! — хором выдали мы с Вольфом и заржали уже в голос.

Рядом с кухней есть помещение, где обедают все домочадцы, просто обычно все едят в разное время, поэтому на кухне всегда есть дежурный. Но сегодня, видимо, почти все закончили свою работу и решили прерваться на обеденный перерыв. Бабушка, как дирижёр. командовала расстановкой еды, периодически призывая к порядку малышню. Но кто их может призвать к порядку, они успокаиваются только, когда засыпают, так это с учетом того, что у каждого из детей есть своя работа по силам. И по идее, они тратят энергию, но не тут-то было, стоит им собраться вместе-и вот маленький ураган носится возле ног.

Я поймала Каринку, самую маленькую и, как по мне, самую милую и шкодную девчонку на руки и сразу начала тискать, приговаривая, что вот она и попалась. Ребенок извивался, верещал, а я продолжала свое черное дело — щекотка-терапия, причем для меня.

— Райли, да отпусти ты эту сирену! Уже уши болят, — бабушка уже не пыталась перекричать Каринку, это нереальная задача. Пришлось прекратить щекотать ее, на что ребенок отреагировал моментально.

— Ну еще, ну давай! — я засмеялась, только что кричала отпусти, а тут ещё подавай, вот же…

— Не могу, ты кричишь так громко, что бабушка недовольна, — я поправила одежду на ребенке и собиралась поставить ее на пол, что не легко сделать, поскольку Каринка вцепилась в меня, надеясь, что я ее не отпущу.

— Я не буду кричать, буду только хихикать и не громко, хотя, — она тяжело вздохнула и сдула прядь кудрявых волос с лица, — если не кричать, не так весело.

— Знаю, так что в следующий раз поймаю и сильно защекочу! — я подкинула малявку на руках, поймала и поставила на пол, вот и плюс от того, что еды мало у нас. Каринка в свои три года весит килограмм четырнадцать, не больше и кажется просто пушинкой.

Ребенок прижался щекой к моей руке и побежал к своей банде. Этой зимой она чуть не умерла, заболела сильно и, если бы не бабушкины отвары, наверное, не выжила бы, но повезло, спасибо старым и новым богам, жива, здорова и просто нереально светлая и милая.

Пока я веселилась с ребенком, Вольф взял еды и занял мне место, рядом с собой. Сегодня на обед была каша, и что приятно, с грибами, тушенными в сметане, вкуснотища. Бабушка, пройдя, всем разложила хлеб, я же свой кусочек автоматически отдала Каринке, схлопотала от бабушки суровый взгляд, но осталась при своем мнении. Я слишком хорошо помню это маленькое тельце все горячее, потное, спутанные волосы, ее, мечущуюся в бреду, нет уж, пусть съест лишний кусок хлеба. После обеда ушла к себе, нужно собраться и уйти из дома таким образом, чтобы не попасться на глаза домочадцам, ведь никто не знает, что я защищаю наш Дом на боях.