Чтение онлайн

Кроме того, я не могла больше выносить разлуку с его светом.

Прошло уже достаточно времени.

И эти последние несколько месяцев тоже не были для меня праздником.

Глава 59

Не переступить грань

Он поднял взгляд только один раз.

Когда дверь впервые отворилась.

Увидев, что дверь открыта, он нахмурился, узкие губы скривились, а глаза ожесточились и стали похожими на стекло. Но как только он узнал меня, стоящую там, его глаза расширились. Я видела, как его ясные радужки осмотрели меня, как его взгляд скользнул по мне, а затем метнулся в сторону, как будто обжёгся.

Хмурый взгляд исчез, в отличие от того, что я ожидала увидеть. Ревик не казался сердитым, и даже настолько уж не желающим разговаривать со мной. Он не приказал мне выйти.

Чёрт возьми, он вообще ничего мне не сказал, по крайней мере, сначала.

Когда Торек закрыл за мной дверь, заперев замок с всё ещё слышимым скрежетом колеса, даже за дверью почти метровой толщины, Ревик так и не поднял головы. Я оглянулась назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как лампочка над дверью сменила цвет с тёмно-красного на зелёный.

Как только это произошло, я выдохнула, переводя взгляд на Ревика.

Только тогда я поняла, что он активировал прозрачную панель между своим сегментом резервуара и соседним.

По тому, на какой стороне комнаты располагалась панель, я знала, в чей резервуар он смотрел. Ревик больше не взглянул на меня, хотя прошло, наверное, уже несколько минут.

— Почему ты не там? — наконец спросил он.

Он указал на окно, не смотря на меня.

Его голос потряс меня и заставил молчать. Он звучал именно так, как я его помнила. Может быть, одного лишь этого оказалось достаточно. Может быть, дело в том его низком тоне, который, казалось, исходил в равной степени из груди и из горла, а немецкий акцент ожесточал слоги.

— Я был бы там, — сказал Ревик во время моего молчания.

Я проследила за его взглядом и жестом пальцев до другого резервуара, где в кроватке лежала Лилай.

Я смотрела, как она спит. Её крошечные пальчики сжимали ручку плюшевого слона, которого именно Балидор (из всех возможных кандидатур) откопал для неё где-то. Она была одета в пижаму-комбинезон со слониками на штанинах. Вероятно, пижама досталась от одного из людей на борту, у которых были маленькие дети. Лилай выглядела мирно во сне, даже если я почти могла видеть более плотные потоки света вокруг её фигуры.

Я знала, что если бы я хоть немного острее осознавала себя саму и факт её реальности, то просто наблюдая за ней, могла бы прийти в ужас. Сам факт того, что я вообще стала родителем, мог бы привести меня в ужас.

Оглянувшись на Ревика, я увидела, что он не сводит с неё глаз.

Не пытаясь понять выражение его лица, я шагнула вглубь комнаты. Я сосредоточилась на нашей дочери, пока взгляд Ревика оставался прикованным к этой прозрачной стене. Я не могла не сглотнуть от напряжения, которое увидела на её крошечном лице, и сделала неопределённый жест рукой.

Я почувствовала себя почти оправдывающейся, как только подумала о его вопросе.

— Они хотели, чтобы я подождала, — сказала я.

— Почему? — просто спросил он.

Я пожала плечами, с усилием оторвав от неё взгляд.

— Они хотели, чтобы я подождала, пока они закончат проверять её свет. Пока они не узнают, что Тень сделал с ней, — я снова сглотнула, на этот раз тяжелее. — Наверное, потому, что я её мать. Они говорят, что мы, скорее всего… ты и я… мы, вероятно, образуем световую связь с ней на глубоком уровне, как только проведём с ней хотя бы небольшое количество времени. Они говорят, что Дренги уничтожили любой след меня в её свете, оставшийся ранее…

Я замолчала, не очень-то желая говорить о своей короткой беременности или о несвоевременном кесаревом сечении.

Поколебавшись, я пожала одним плечом, чувствуя, как горит моё лицо, и добавила:

— Балидор беспокоится, что Тень мог что-то сделать с её светом. Что-то, что может причинить ей вред… даже убить её, если мы не будем осторожны. Тарси, похоже, считает, что его опасения оправданны. Они оба думают, что у Тени на неё большие планы.

Я замолчала, видя, как Ревик вздрогнул.

Сначала он не ответил.

Он также не двигался. Он продолжал держать тело слегка наклонённым вперёд и прижиматься лицом к толстой органической перегородке. Я видела, как его ясные глаза смотрели на нашу дочь по другую сторону, а его подбородок лежал на руках, сложенных на перилах под наблюдательным окном.

Затем Ревик издал невесёлый смешок.

— Да, — сказал он.

Он по-прежнему не смотрел на меня.

Стоя там, я гадала, подойти к нему или нет.

Большая часть этого головокружительного ощущения пребывания наполовину вне моего тела рассеялась к тому времени, как мы добрались до авианосца. Но даже так я ни в коем разе не чувствовала себя нормально. Я ощущала, как расстояние между нами растягивается из-за этой странности в моём свете; может быть, даже усиливается.

Я по-прежнему хотела прикоснуться к Ревику. Мне пришлось бороться с собой, чтобы не прикоснуться к нему и не подойти ближе.

Я заставила себя просто посмотреть на него.

Ревик выглядел худым. Может быть, худее, чем я когда-либо видела его без морения голодом, которое он перенёс, когда впервые сбежал от Териана с Джоном и Касс. Он выглядел так, словно проводил больше времени на ринге и бегал, чем занимался поднятием тяжестей; я не видела на нём ни грамма лишнего жира. Он выглядел так, словно вернулся к своему гиперпрактичному режиму, в том числе и с пищевыми привычками.

Ничто из этого не удивило меня, но я была шокирована, заметив, что он так сильно изменился с тех пор, когда я видела его в последний раз.

Ревик не кричал на меня, но почему-то это было ещё хуже.

Я продолжала наблюдать за ним, периодически посматривая на Лилай через прозрачное окно только для того, чтобы снова перевести взгляд на него. Мы просто стояли так, не разговаривая, как мне показалось, очень долго.

Когда Ревик наконец выпрямился, я подпрыгнула.

Я наблюдала, как он нажимает на клавиши, расположенные на краю окна. Он делал это беззвучно, почти наизусть и практически не обращая внимания на то, что делает.