Шрифт:
Ганс Христиан Андерсен
МОТЫЛЕК
Мотылек вздумал жениться. Естественно, ему хотелось взять за себя хо- рошенький цветочек.
Он посмотрел вокруг: цветки сидели на своих стебельках тихо, как и подобает еще не просватанным барышням. Но выбрать было ужасно трудно, так много их тут росло.
Мотыльку надоело раздумывать, и он порхнул к полевой ромашке. Францу- зы зовут ее Маргаритой и уверяют, что она умеет ворожить, и она вправду умеет ворожить. Влюбленные берут ее и обрывают лепесток за лепестком, приговаривая: "Любит? Не любит?" - или что-либо в этом духе. Каждый спрашивает на родном языке. Вот и мотылек тоже обратился к ромашке, но обрывать лепестков не стал, а перецеловал их, считая, что всегда лучше брать лаской.
– Матушка Маргарита, полевая ромашка!
– сказал он.
– Вы умеете воро- жить! Укажите же мне мою суженую. Тогда я хоть сразу могу посвататься!
Но ромашка молчала - она обиделась. Она была девицей, а ее вдруг наз- вали матушкой. Как вам это понравится?
Мотылек спросил еще раз, потом еще - ответа все нет. Ему это надоело, и он полетел прямо свататься.
Дело было ранней весной. Всюду цвели подснежники и крокусы.
– Недурны, - сказал мотылек, - миленькие барышни. Только... зеленова- ты больно!
Мотылек, как и все юноши, искал девиц постарше.
Потом он оглядел других и нашел, что анемоны горьковаты, фиалки нем- ножко сентиментальны, тюльпаны-щеголихи, нарциссы - простоваты, цветы липы и малы и родни у них пропасть, яблоневые цветы хоть и почти как ро- зы, да недолговечны: пахнуло ветром - и нет их, стоит ли и жениться? Го- рошек понравился ему больше всех: бело-розовый, просто кровь с молоком, нежный, изящный, да и на кухне лицом в грязь не ударит. Мотылек совсем уж было собрался посвататься, да вдруг увидел рядом стручок с увядшим цветком.
– Это кто же?
– спросил он.
– Сестрица моя, - отвечал горошек.
– Стало быть, и вы такая будете?
Испугался мотылек и упорхнул прочь.
Через изгородь перевешивалась целая толпа цветков жимолости. Но эти барышни с вытянутыми желтыми физиономиями были ему совсем не по вкусу. Ну, а что же было ему по вкусу? Поди узнай!
Прошла весна, прошло лето, настала осень, а мотылек не подвинулся со своим сватовством ни на шаг. Появились новые цветы в роскошных нарядах, да что толку? Стареющее сердце все больше и больше начинает тосковать по весенней свежести, по живительному аромату юности. Не искать же этого у осенних георгинов и штокроз? И мотылек полетел к кудрявой мяте.
– На ней нет особых цветов, она вся сплошной благоухающий цвет, ее-то я и возьму в жены!
И он посватался.
Но мята листочком не шелохнула и сказала только:
– Дружба - и больше ничего. Мы оба стары. Друзьями мы еще можем быть, но жениться?.. Нет, что за дурачество на старости лет!
Так и остался ни с чем мотылек. Уж больно много он перебирал, а это не дело. Вот и остался старым холостяком.
Скоро налетела непогода с дождем и изморозью. Поднялся холодный ве- тер. Дрожь пробирала старые, скрипучие ивы. Несладко было разгуливать по ветру в летнем платье. Но мотылек и не разгуливал. Ему как-то удалось залететь в комнату, там топилась печь и было тепло, как летом. Жить бы да поживать здесь мотыльку. Но что это за жизнь!
– Мне нужны солнце, свобода и хоть самый маленький цветочек!
– сказал мотылек, полетел и ударился об оконное стекло.
Тут его увидали, пришли от него в восторг, проткнули булавкой и поса- дили в ящичек с прочими редкостями. Большего для него и сделать было не- возможно.
– Теперь я сижу на стебельке, как цветы!
– сказал мотылек.
– Не осо- бенно-то это сладко. Ну да зато вроде как женился: тоже сидишь крепко.
Этим он и утешался.
– Плохое утешение!
– сказали комнатные цветы.
"Ну, комнатным цветам не очень-то верь!
– думал мотылек.
– Они уж че- ресчур близко знаются с людьми".