Чтение онлайн

— Да. Сразу понял это. — Я опустила голову.

— Он пытался к ним приблизится? — голос отца прозвучал с хриплой медленностью, — Требовал от тебя что-то связанное с детьми?

— Нет. Он даже… — я вскинула взгляд. — Он даже спросил, чем они интересуются. Он хочет знать, какие у них привычки. В чём они нуждаются. Убрал часть своих людей. Дал слово, что не причинит им вреда.

Отец обошёл меня, прошёл к окну, молча посмотрел в улицу, в вечерний мрак. Его спина была как камень. Ни одного лишнего движения. Только сдержанное, пульсирующее напряжение.

— Получается, ты решила закрыть глаза на все, что было раньше? — Отец повернулся ко мне, окинув внимательным взглядом, будто пытался уловить каждую эмоцию.

— Нет. Но я пока не вижу другого выхода, как пойти на это, чтобы не было хуже.

Он смотрел на меня долго. А потом, медленно, очень медленно кивнул.

— Я люблю тебя, Рейра, — более мягко произнес он. — Но сейчас не до конца понимаю твоих поступков. Может, ты думаешь, что я не могу скрыть тебя от него, как делал это многие годы?

— Ты что, — я сделала глубокий вдох. — Просто…Это еще не все, что ты должен знать.

Отец поднял на меня взгляд, будто хотел считать все, что я собираюсь сказать.

Я видела в нем тепло, хоть ему и не были понятны мои поступки.

А я сделала глубокий вдох, будто собиралась прыгать с обрыва в ледяную воду.

— Я истинная Ашера, — меня будто прострелило разрядом тока от собственных слов и я сжалась, ожидая реакции отца.

Та мрачность, что отразилась на его лице проняла до костей. Он был не готов к этим словам, они явно шокировали, хоть внешне, как и всегда отец держал эмоции под контролем. Но все читалось в глазах, где бушевал ад.

Сбиваясь, но я рассказала ему все. Про то, что Карен Денор оказалась лжеистиной и о том, что мы с Ашером уже были в центре, где подтвердили нашу связь.

Закончив, я инстинктивно потянулась к метке.

Отец подошёл ближе. Его взгляд опустился на мои руки, на запястья. Потом снова встретился с моим. Глубоким, напряжённым.

Хотя, даже не знаю, в ком их нас сейчас плескалось большое эмоций.

— Ты знала, что он твой истинный, — он не спрашивал. Ему хватило зрительного контакта, чтобы понять это. — Сколько времени, Рейра?

Я опустила глаза. Горло сжалось судорогой.

— Четыре года. С того самого момента, как мы провели вместе ночь.

— Четыре года, — он повторил тихо. Но в этой тишине было больше, чем в любом крике. Ощущалась обида. — Ты врала мне столько времени. Молчала. Всё это время. Зачем? Неужели думала, что я не смогу понять?

Я стиснула зубы.

— Я просто боялась. Потому что я не знала, как ты отреагируешь. Я не хотела, чтобы ты…

— Чтобы я что? Знал правду? — он шагнул назад.

Молчание между нами стало тяжелее воздуха. Я не знала, как объяснить. Как оправдаться. Может, и не было оправдания.

Он закрыл глаза, сдерживая что-то внутри.

— Не хотела, чтобы возненавидел его еще сильнее.

— Я не ненавижу его. Никогда не ненавидел. Но семьи с нас, к сожалению, так и не получилось.

Я кивнула. Глухо. Едва дыша.

— Это все, что я должен знать? Я хочу чтобы ты доверяла мне, — произнёс он спокойно, но я ощущала по голосу, что мое вранье задело его отцовские чувства.

— Я больше ничего и никогда не скрывала от тебя, пап, — произнесла на выдохе.

Я не могла исправить прошлое, но сейчас мне было дико стыдно за то, что с самого начала я не набралась смелости сказать ему правду.

— Теперь я понимаю, почему ты решилась на это перемирие. И мне нужно хорошо все обдумать и решить, как стоит поступать дальше. Тебя и внуков я не позволю обидеть никому, — он заявил это с такой уверенностью, с которой никаких сомнений не оставалось. — А сейчас пойдем. Я соскучился по малышам.

Я сидела на полу в гостиной, окружённая бумагой, карандашами, баночками с гуашью и двумя самыми любимыми в мире людьми. Клэр стояла рядом, с краской, которой измазала нос, и раскрашивала хвост розового дракона, которого, по её словам, зовут Пончик. Она придумала ему имя сама, как только мы сели рисовать.

— Мама, а у Пончика может быть леденец вместо хвоста? — серьёзно спросила она, держа кисточку, как будто сейчас создаёт шедевр, за который получит медаль.

Я улыбнулась.

— У Пончика может быть всё, что угодно. Даже леденец вместо хвоста.

Клэр фыркнула и хихикнула, а потом, вытянув язык, продолжила работу. Её волосы были собраны в два хвостика, но к этому моменту уже почти растрепались, и прядь за прядью выскальзывали на лицо.

Даймон сидел чуть поодаль, скрестив ноги и сосредоточенно выводя линии. Он рисовал меня. Я узнала это, когда увидела, как он аккуратно выводит пряди длинных волос и добавляет серьгу в левом ухе. Он работал тихо, сдержанно, почти не поднимая головы. Его язык выглядывал из уголка рта — признак крайней сосредоточенности.

— Что у тебя получается, малыш? — наклонилась я ближе.

Он не поднял головы.

— Тебя лисую. Чтобы повесить на кловатью.

Я замерла. Грудь сжало от тепла и боли одновременно. В такие моменты я вспоминала, ради чего терпела всё. Ради кого жила. Ради кого продолжала вставать по утрам, даже когда казалось, что весь мир рушится.

— Это очень красиво, Даймон, — прошептала я и поцеловала его в макушку.

Он тихо фыркнул и продолжил рисовать. Его пальцы были в чернильных разводах, но движения точные, выверенные. У него был свой порядок во всём, своя система. Он всегда работал молча. Не требовал похвалы. Не пытался казаться лучше. Он просто делал.