Чтение онлайн

Невыносимые отношения в родном доме вынудили Рыжую искать прибежища на стороне, где угодно, лишь бы подальше от брата. Не питая ни капли любви к Фрэнку Данну, она приняла его предложение только потому, что он готовился перебраться на Запад. Для Рыжей это был благословенный путь к иной жизни, возможность начать все сначала так далеко от ненавистного Мортимера, как только позволяла жизнь. И судьба улыбнулась ей. На Западе, все еще по-настоящему диком, она нашла мир и покой, а с ними отчасти и счастье. Чтобы забыть окончательно, Рыжая разорвала все связи с семьей и очень надеялась, что они никогда не будут возобновлены.

Конечно, нет ничего доброго в том, чтобы бессовестно воспользоваться чувствами хорошего человека. Но она воздала Фрэнку сторицей, став образцовой женой. Всю душу вложила она в новый дом и ни разу не упрекнула мужа за то, что по его вине осталась бездетной (по крайней мере так утверждали доктора). Он сам упрекал себя, а потому был вдвойне ласков с Рыжей. Иными словами, брак удался вопреки всему. До самого последнего дня Фрэнк Данн считал себя счастливчиком.

Сама Рыжая не могла бы, положа руку на сердце, назвать себя счастливицей, но понимала, что и ей можно в чем-то позавидовать. Никогда она не давала волю грешным мыслям, и если другой заставлял сердце биться чаще, это было ее — и только ее — секретом.

Ох уж это сердце! Когда накануне вечером Стюарт Кинкейд постучал в дверь и, можно сказать, напросился на ужин, оно забилось как сумасшедшее. Один Бог знает, как Рыжей удалось продержаться весь вечер, ни разу не выставив себя дурочкой.

Ну не то чтобы совсем уж ни разу… Она хихикала, когда он шутил, и порой краснела как девчонка, чего до сих пор за ней не водилось. Она то и дело запиналась в разговоре. Хорошо хоть, не побила тарелки! Но ведь до сих пор ей ни разу не приходилось бывать со Стюартом наедине — всегда кто-нибудь находился поблизости.

Рыжая ожидала, что так оно будет и в этот вечер, ведь на ужин был приглашен не только сам Стюарт, но и его провожатые. Откуда ей было знать, что им по штату не положено есть за одним столом с хозяином? Короче, так уж вышло, что, спустившись к ужину, она обнаружила в столовой только одного гостя и совершенно растерялась.

Стюарт, конечно, не догадался об истинной причине ее смущения. Он все списал на чувство вины. Еще бы, ведь Рыжая, можно сказать, месяцами прятала его сына, прекрасно зная о поисках и обещанном вознаграждении. Не то чтобы он прямо обвинил ее в этом, разве что намеками. Он также не поставил ей это в вину. Выслушав сбивчивые объяснения, он лишь мягко пожурил Рыжую за то, что та не обратилась прямо к нему. Что бы он был за человек, если бы по-соседски не помог ей в тяжелое время?

Они засиделись допоздна, а когда стало ясно, что в этот вечер Чад не появится, пришлось предложить Стюарту и ночлег. Телохранители отправились ночевать к работникам, но нельзя же было отправить туда и крупнейшего скотовода в округе! Рыжая всю ночь не сомкнула глаз, остро ощущая присутствие желанного мужчины, пусть даже спавшего этажом ниже. Утром она не решилась сесть с ним за завтрак, да и весь день держалась как можно дальше, так что они не виделись до самого появления Чада и племянниц.

Что это оказались за племянницы!

Никто не заметил бы, что это двойняшки. Рыжая смутно помнила время, когда ей не удавалось различить Аманду и Мэриан. Теперь они были так непохожи, как дети разных родителей.

В первый момент Рыжая приняла Мэриан в ее убогом наряде за прислугу (в самом деле, Элла Мей выглядела представительнее!). Только присмотревшись, можно было заметить некоторое сходство между сестрами, и она сразу же пожалела бедняжку.

Зато Аманда выросла в такую красотку — глаз не отвести. В детстве все обещало, что обе сестры будут прехорошенькими, но, увы, это сбылось только в отношении одной. Ее избалованность тоже достигла именно того уровня, какого Рыжая и ожидала. В этом Аманда пошла в свою другую, ныне покойную, тетку. Можно было с легкостью вообразить себе ее жизнь под крылом любящего отца, потакавшего малейшему желанию, исполнявшего любую прихоть. Про себя Рыжая назвала ее бешеной кошкой, а Мэриан — забитой мышкой, но теперь, слушая шум за дверью, усомнилась в своих выводах. Мышке не свойственно вступать в драку с кошкой.

В гостиной Стюарт смеялся до упаду. Его насмешил первый же звон разбитого над головой стекла, и каждый новый треск и грохот только добавляли жару. Наверху происходила вульгарнейшая драка между приличными молодыми леди — ну как тут было не веселиться?

В этом веселье, однако, был подтекст, который не укрылся от Чада. Невеста, выбранная для него отцом, была, быть может, не слишком умна, зато не отличалась сварливостью нрава, а та, на которую вздумалось заглядеться ему, ломала наверху мебель и бог знает что еще и вопила так громко, что чертям становилось тошно.

— Мне жаль эту.., как ее.., словом, страшненькую, — заметил Стюарт, нахохотавшись вволю.

— Оно и видно, как тебе жаль, — сухо ответил Чад и справедливости ради добавил:

— Мэриан не такая уж и страшная, просто слепа как крот.

— Тем более ей долго не продержаться. — Стюарт чуть было не расхохотался снова, но удержался. — Ну и характер у твоей зазнобы! Я и сам не хотел бы попасться ей под горячую руку.

— Это обязательно — каждую минуту оскорблять Аманду? И только потому, что я выразил к ней интерес?

— А что я такого сказал?

Чад испепелил отца взглядом, но добился только очередного смешка. Внезапно ему пришло в голову, что отец может быть прав — Мэриан долго не продержаться. К жутким очкам еще синяки и царапины.., при всех своих недостатках бедняжка не заслужила такого наказания.

Без дальнейших раздумий Чад направился к лестнице.

— Умный мужик не лезет в бабью свару, — заметил ему вслед Стюарт, — а дураку достается от обеих. Хочешь лишиться глаза или уха?

Если бы отец не захохотал, мысленно живописуя себе последствия его вмешательства, Чад, возможно, и воздержался бы от похода наверх. Теперь же пришлось подняться по лестнице из принципа.

Наверху дорогу заступила Рыжая.

— Даже и не думай! — заявила она вполголоса. — Элла Мей говорит, что это совершенно обычное дело.

— Она так сказала?

— Примерно так. К тому же она стоит на страже у двери. По-моему, — Рыжая понизила голос, — она думает, что им обеим стоит выпустить пар. Тогда они успокоятся.

У нее был до того ошеломленный, растерянный вид, что Чад счел нужным потрепать ее по плечу. Рыжей приходилось несладко — действительность оказалась далеко не такой розовой, как ей представлялось.