Чтение онлайн

Майтимо всю жизнь завидовал всем детям Финголфина хотя бы потому, что его можно было так беззаветно любить.

.18.

Сейчас, у себя дома, в Химринге, Майтимо вспоминал тот разговор и слова брата. Они с Маглором больше не возвращались к этому, но с каждым прожитым днём сожаления становились всё более горькими. За те два дня он не сказал ни единого доброго слова, не пожалел, не утешил… И закончил всё грубостью по поводу того, что Финьо, помог ему, пьяному, лечь в постель и не оставил валяться на полу.

А ведь однажды он и сам поступил так, — унёс Финьо в его постель, и они заснули вместе. Этот случай всегда вызывал у него смутное чувство неловкости и раньше ему смешно было об этом вспоминать, но сейчас он уже не видел в этом ничего смешного.

…Тогда он и его братья прибыли слишком поздно. Сыновей Феанора ждали радостные новости (тогда новости ещё могли быть радостными): Фингону и его дружинникам удалось одолеть чудовищную тварь, которая вырвалась из Ангбанда. Маэдрос не мог представить себе ужас, который испытал Фингон, потому что сам он увидел драконов вживую уже много позже, после Дагор Браголлах.

…Кто-то помог Фингону снять засиявшую в лучах закатного солнца серебряную кольчугу, и он остался в синей, потёртой рубахе, перетянутой кожаным пояском. Было видно, что он валится с ног от усталости.

…Уже ночью он увидел, что Финьо стоит в коридоре, прислонившись к узкому окну-бойнице. Майтимо подошёл к нему и увидел, что он почти спит; он взял его руку — не ту, со шрамом, а другую, правую и прижал к своей.

— Страшно тебе было, Астальдо? — это был ужасно глупый вопрос.

— Конечно, страшно, — серьёзно ответил Финьо. — На самом деле я всегда всего боюсь.

— Наверное, тебе уже пора спать, — сказал Майтимо.

— Да… пожалуйста… там ещё кто-то приехал, кажется… Я просто хочу заснуть и всё это забыть…

Уже на лестнице Майтимо взял его и понёс. Финьо казался таким лёгким! Искалеченная правая рука подвела Майтимо, и он чуть не уронил кузена — головой вниз, прямо на ступени. Майтимо на всякий случай закрыл двери спальни — своей гостевой спальни — изнутри. Ведь сначала ему действительно казалось, что он просто хочет помочь любимому лечь в постель, но…

«Что я делаю, ну так же нельзя…» — думал он, укладывая его на постель, снимая влажную от пота и холодную рубашку, целуя его грудь и живот; он даже не смог — не успел — помочь ему полностью освободиться от штанов, нижнего белья и сапог — просто кончил ему между ног. Придя в себя, он раздел его совсем, лёг рядом, прижался всем телом… Всё это время Финьо почти спал. Очень быстро ему захотелось ещё; на этот раз Финьо на мгновение очнулся, посмотрел на него сонным, любящим взглядом и снова заснул. Оба раза он не подумал о том, чтобы доставить удовольствие и ему — оправдываясь перед собой тем, что кузен всё равно ничего не почувствует. Сейчас, один, в холодной ночи, он вспоминал — не с теплом и любовью, а с отвращением к самому себе — как ласкал почти бесчувственное, безвольное тело, как Финьо иногда что-то шептал, обвивая руками его шею, потом снова засыпал.

Утром с первыми лучами солнца он проснулся первым. Измученный Финдекано всё ещё спал. Сейчас Майтимо увидел ожог на его предплечье (Финьо действительно должен был быть полностью истощён, чтобы при этом всё-таки заснуть), прикоснулся к обожжённому месту губами; погладил небрежно заплетённые косы (ни лент, ни украшений сейчас не было); поцеловал в затылок ниже пробора. Финьо проснулся, бросился ему на шею, обнял…

— Я люблю тебя! Я тебя люблю! Я думал, что тебя больше не увижу… что тот раз был последним… Я так счастлив, Майтимо! Я так рад, что всё-таки остался жив! Ты не представляешь!

До последнего дня своей жизни Майтимо мечтал, что на следующее утро проснётся и всё окажется кошмарным сном — и он почувствует тёплый бок под своей левой рукой и услышит: «Я так рад, что остался жив…».

.19.

Фингон, конечно, тоже прекрасно помнил тот день, когда синее с серебром знамя его отца развевалось над его головой на северном ветру. И северный ветер в тот день был жарким.

— Стойте! — закричал он своим дружинникам. — Стойте! Остановитесь!

И он направил коня вперёд.

С ужасом смотрели люди и эльдар на хрупкую фигуру в серебряной кольчуге и синих шелках, с тонким станом, затянутым синим кушаком и с широкими плечами лучника; видно было, с каким усилием он сжимает сильными бёдрами бока испуганного коня — и перед ним огненным столпом вставал чешуйчатый червь, вышедший из ледяных недр северных пещер.

Тетива лопнула, и Фингон выдернул из волос крепкий золотой шнурок и натянул его на лук; на ветру золотые ленты в его косах разлетелись в стороны, и его волосы вились облаком в раскалённом воздухе.

И тут в своём сознании он услышал:

Маленький эльф…

«Неужели это существо обладает разумом?»

Искажённое создание, золотой червь, собранный из обрывков разных существ — с лягушачьими лапами, с рыбьей чешуёй, с янтарными змеиными глазами — и в эту чудовищную кашу ни с того, ни сего воткнули ещё и разум — словно настоящий человеческий череп на грубом идоле из дерева, шкур и перьев.

Ты боишься меня. Ты весь дрожишь. У тебя горит лицо и колотится сердце.

«Да, мне страшно», — подумал Фингон ему в ответ. — «Мне очень страшно. Ты меня пугаешь — мне страшно. И дальше что? Страшно и страшно. Я всё равно убегать не буду».

Ты уговорил своего отца последовать за Феанором… это ты виноват в смерти Аргона… виноват в смерти жены Тургона… И всё это для того, чтобы быть рядом с Маэдросом?

«Я люблю Майтимо», — подумал Фингон, доставая стрелу. — «Я уже много лет живу со всем этим. И с многим другим. И я собираюсь жить, пока я кому-то нужен. Какое тебе дело?».

Кто ты такой, чтобы поднимать на меня оружие, убийца родичей? Они были ни в чём не повинны и хотели жить…

— Здесь люди тоже хотят жить, между прочим, — Фингон сказал это вслух прицелился и стрела вонзилась в глаз дракона — глубоко во внутренний уголок длинной глазницы. Прямо в него устремилась струя огня; он легким движением отвернул коня; сейчас ему больше помешал не дракон, а крики ужаса у него за спиной. Пламя лишь слегка задело его плечо. — И я хочу их защитить. — Стрела попала в другой глаз дракона — кажется, прямо в зрачок.