Чтение онлайн

– За последствия мы ответим все вместе, в том числе и мир людей, который уже и так страдает от принятых нами решений. Моё почтение. – Санара поравнялась с Анабель, и первой покинула зал.

Следом за ней вышла и Анабель. Её ноги, уже лет как пятьдесят, перестали слушаться. Чародеи живут дольше людей, но так же смертны. Что нас отличает от людей, так это то, что время к нам благосклонно, и убивает нас медленнее.

– Как сказала Анабель, собрание законченно! – третьей из-за стола встала Иволга, с немного побледневшим лицом и, не скрывая явного раздражения – О следующем сборе старейшин нас всех оповестят, а пока желаю вам весёлого празднования весеннего Навия.

В эти весенние тёплые дни почитают души наших умерших предков. Считается, что они спускаются к нам, чтобы навестить и услышать про нашу жизнь, чтобы порадоваться и погрустить вместе с нами. Вместе с ними, так же спускаются усопшие, не упокоенные, неприкаянные и обиженные души. Именно поэтому многие чародеи надевают для защиты амулеты. В это время пробуждается природа, сходят на землю боги солнца и весны, заговоры и ритуалы наполняются особенной силой, наполняя праздник своей магической аурой. И лишь немногим избранным разрешено использовать личины – иллюзии, которые настолько убедительные, что порой понять, что человек не тот, за кого себя выдаёт, до крайности сложно, если не невозможно. Последние дни праздника всегда празднуются массовыми гуляниями.

Окраина Воксфурда

Сегодня ясный весенний день, раннее утро ещё морозное, но в лесу уже нет снега, всё начинает просыпаться, лесная жизнь начинает бить ключом, расцветать, благоухать. В воздухе чувствуется тонкий аромат смолы, ранние осенние цветы уже распускаются. Лес наполнен ещё прохладой, но уже кипит бесконечным движением всех его обитателей. Через две недели уже можно будет собирать травы и готовиться к празднованию весеннего Навия. Я любила этот праздник, но всегда отмечала его одна в своей избушке вместе с портретом родителей. В эти дни мне казалось, что я не одинока. Этот праздник стал для меня семейным и личным.

Взяв плетённую корзину и самодельную удочку, в виде палки с верёвкой и привязанным к ней крючком, я отправилась к горной реке. От моей избушки до реки было не более двухсот метров, достаточно только спуститься вниз по небольшой, чуть заметной тропинке, среди мелких кустарников, весенних цветов и трав.

Как же здесь красиво! Тихо, спокойно – подумала я.

Река в этом месте была не быстротечной, здесь всегда хорошо ловилась крупная хищная рыба. Выудить большую рыбу всегда доставляло мне необычайное удовольствие. Вид открывался завораживающий, скалистые утёсы обрамляли другой берег реки, на котором гнездились птицы разных видов, и они все вместе уживались.

– Не то, что люди… – произнесла я вслух, делая глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим, но ещё чуть морозным воздухом.

– Нила, что за вздор! – послышался голос позади.

Обернувшись, я увидела, как моя старушка Анабель, опираясь на свой «посох Друида» спускается ко мне.

– Я надеялась, что это прекрасное утро ничего не испортит! – сказала я ей, и с радостной улыбкой бросилась в сторону старушки, раскрывая руки для объятий.

– Ну что за девчонка! – улыбнувшись в ответ, сказала Анабель. Крепко обнявшись, я похлопала её по горбатой спине.

– Анабель, может уже, выкинешь ты свой посох? Давай другую палку тебе найдём, а то гляди, ты от этой всё горбатее становишься – пошутила я.

– Нила, я тоже по тебе скучала! – отстранившись от объятий, и смотря выжидающе в мои глаза, Анабель произнесла:

– Это никакой не посох!

Она подняла вверх свой атрибут для передвижения и с удивлённым видом посмотрела на него.

– Но он так выглядит! – уже громче сказала я, поднимая руки вверх, почти закатываясь от смеха.

– Сейчас я тебя… – старушка шуточно замахнулась на меня, своим посохом, смеясь вместе со мной.

– Пошли уже в дом, поговорить нужно, и рыбу свою не забудь на берегу, – добавила она, начиная не спеша, подниматься вверх по тропинке. Прихватив корзину и снасти, я поспешила за ней.

Анабель говорила, что не любит рыбу, но когда я её готовила, другим не доставалось и кусочка. Естественно, мои кулинарные способности она никогда не восхваляла, дабы не признавать, что за столько лет сама она готовить так и не научилась.

В тиши не проходимого леса, стояло моё жилище. Вокруг буйно разрослись кусты малины. Мы подошли к избушке, и я, открыв дверь, пропустила вперёд старушку.

– Да, у тебя жилище скромное, но здесь очень даже уютно – входя в избу и оглядевшись, произнесла старушка.

Моя избушка, и в правду, была скромной. Одна большая круглая комната, разделённая на несколько зон: часть с окном была для сна; другая, для отдыха – у камина; и стол для приготовления и приёма пиши, который разделял эти зоны. На одной из стен висели пучки трав, которые были собраны в прошлом году для приготовления эликсиров. Вдоль другой стены стояли несколько шкафов: с вещами, с различными эликсирами и с посудой. Мне всего хватало, так как я больше жила снаружи избушки, на природе.

– Что за срочность, Анабель? Ты могла отправить мне весточку, и я сама прибыла бы в Воксфурд – проговорила я, выжидающе смотря на неё и ставя тарелки на стол с моим кулинарным шедевром из рыбы. Анабель быстро присела за стол и начала поедать её «не любимое» блюдо из рыбы.

– Нила, я говорила, что ты отвратительно готовишь?

– Каждый раз. Ещё положить?

– Ага, – пододвигая мне уже пустую тарелку, Анабель продолжала,

– Меня одолевает интерес, как ты тут разместилась? Вновь убеждаюсь в том, что твоя связь с природой очень сильна, – с улыбкой на лице и судорожно подёргивая кривым пальцем, вещала старушка, посмотрев на моё новое покрывало на кровати, – Ты, что всех животных леса без шерсти оставила?

Я указала взглядом на тарелку, которая уже была на половину пуста – Достаточно, – отодвигая её от себя, продолжила старушка, – с собой мне в дорогу положи.

– Я думала ты останешься, ты же только приехала?

– Нет, подготовка к празднику, собрания эти… Я вот думала, может в этот раз, ты посетишь Воксфурд, и не станешь, как отшельница, продолжать избегать местных? Вставая, она бросила на меня суровый взгляд. Анабель подошла к портрету моих родителей, я последовала за ней, и заметила, как её выражение лица становится грустным. Ранее я слышала от неё историю о своей маме. Она очень любила мою маму, а теперь, не меньше, любила и меня.