Чтение онлайн

Там стоит ровненький ряд одинаковых рюмок, несколько бутылок, пачка кускового сахара и немаленький перечень барменских штучек, многие из которых мне известны не понаслышке.

— Играем?

Марго

— Играем? — с вызовом выкрикивает Паша, оглушительным хлопком в ладоши разрезая тишину, и в той кроме моего бешеного пульса ничего не звучит. Моргаю, будто в замедленной съемке, в надежде смахнуть ресницами налипшее на них же наваждение: непроходящее и надоедливое, как кошмарный сон, что пугает потом очень долго, даже после пробуждения.

— Тогда я первая.

Пугливо соглашаюсь я, скрипя зубами, ненавидя себя за неосмотрительность и беспечность, с которыми я согласилась явиться на вечеринку черти куда, а главное черти с кем. Незаметно для присутствующих трусливо выпускаю из лёгких весь воздух, решая сыграть партию. Другого выхода у меня по любому нет, тут либо пан, либо пропал. И похоже я при любых раскладах пропала.

Спокойно… без лишних дерганых движений, избегая прямых взглядом с остальными участниками, чтобы не выдать страха, который несмотря ни на что мерзкими, липкими объятиями, обхватывает моё тело. Сейчас парни, как дикие псы могут учуять панику, что разносится по крови с едким адреналином, лишний раз лучше не давать им повода рассмотреть в моих глазах испуг, либо они намертво вгрызутся в мою слабость.

— Чур без детского бреда: типа кукарекать, или переодеваться в женское. Все по-взрослому, только хардкор, м-м-м, — закусывает нижнюю губу, издавая слишком откровенный стон, грудной и надрывный. — Без розовых пони и соплей. Ясно? — подмигивает Марк, ехидно ухмыляется, намекая, мол не смей реветь дурочка, такие номера с нами не прокатывают.

Усаживаемся друг напротив друга, создавая мистическим образом пятиконечную звезду, в одной из вершин которой, размещён импровизирован бар. Думаю это очень символичный знак, раз мы играем с условиями исполнять утехи дьявольского содержания. Я ни капли не сомневаюсь, что невинности в их фантах не будет.

— Этот фант может досрочно покинуть игру.

Крутанув пустой пивной бутылкой, загадываю нелепицу, искренне веря, что хотя бы сейчас мне может повезти и я выйду без особых для себя потерь. Просто моя пятая точка и так переполнена приключениями, могу я хоть сейчас схватить удачу за хвост? А потом кармически отработать подарок судьбы — остаться такой же нетронутой и чистой, как в момент приезда в эту загородную обитель порочности.

— Пожалуй, выпью штрафную. Я хочу остаться до конца.

Марк пересаживается ближе к столу, кладёт ложку с кусочком рафинада на рюмку, начиная наливать сверху абсент, пропитывая им сахар. Ловко щёлкает зажигалкой, поджигает и ждёт, пока пламя прогорит, и карамель тягучей струйкой стечет в горькую полынь напитка, насытив его сладостью. Голубоватое свечение пламени и зеленый оттенок абсента — завораживающий градиент коктейля, до безобразия простого, но такого манящего и опасного, как сам огонь или неординарный эффект от крепкого легендарного напитка.

У Марка неплохо получается справляться с должностью бармена и когда сахар растоплен, он охлаждает край рюмки тонким кусочком лимона, прежде чем залпом выпить штрафную.

— Этот фант должен эротично снять с себя одну вещь под музыку, — глумливая улыбка озаряет лицо Паши, словно он умеет управлять скоростью вращения бутылки и та по его разумению, обязательно остановится, указав горлышком на меня.

Удача на моей стороне и выполнять задание выпадает, пожалуй самому тихому участнику игры, но скидывать его со счетов я не стану, слишком отсутствующий взгляд ещё не гарантия его правильного воспитания без издевательских замашек.

— А музыка? — наконец-то подает голос молчун и теперь мне ясна его молчаливость. Отвратительно тонкий голос идёт вразрез с визуальной картинкой его статной высокой фигуры, будто он лишь открывает рот, но за него лепечет мальчишка.

— Достал ты меломан, давай без музыки, — Марк небрежным пинком дает ускорение другу и тот неуклюже сваливается в центр круга. — О-о, пасодоБЛЯ не будет, плохому танцору кое-что мешает. Иди выпей лучше. Чистоганом, без сахарка…, — протягивает до краев наполненную стопку. — Не заслужил, Мишань.

Право хода переходит к Марку и он выжидательно смотрит на меня, прикидывая в уме варианты для задания, да так, чтобы не прогадать с желанием.

— Этот фант сам будет шотом, или выпьет текилу с моего пупка.

Под всеобщий возглас восторга я узнаю, что данное наказание, а иначе его не назвать, достаётся мне.

— Я воздержусь, — брезгливо веду плечами, сгенерировав в голове мимолетную мысль, что чей-то язык может касаться моего живота. Или упаси боже, я должна буду пить с чего-то тела.

— Тогда штрафная, нет… две.

— С какого перепуга? — выпив первую стопку, неуверенно улыбаюсь уголками губ, как можно более безмятежнее и вновь переключаю внимание на приготовление очередной для меня порции абсента.

— Так надо. Ты не стала шотом и не полакала текилу из моего пупочка. Это нарушение правил, малышка.

Приходится выпить второй раз, дабы не схлопотать пересмотр задания.

— Этот фант должен раздеть Маргариту без рук, ртом и зубами. А зафиналить поцелуем, — за сегодняшний вечер данное пожелание самое хитрое, направленное сразу на мою персону, чего я собственно и боялась. Но оспорить озвученное Мишей задание, значит обречь себя на новую дозу алкоголя, которая скорее всего пойдёт мне во вред.

— Я как именинник имею права внести маленькую поправку, — ликует Паша, выиграв заветное действие. — Хочу чтобы Марго меня раздела.

Марго

Я делаю маленький шажочек к нему, и кажется, выходит не очень ровно. Две выпитые штрафные сделали свое дело, очень быстро подарив моему неподготовленному организму опьянение. Скольжу взглядом от надменных карих глаз к приоткрытым губам, которые мне предстоит в скором времени наградить поцелуем. Меня подводит зрение, сейчас оно размытое, размазанное под действием алкогольных факторов, как и моя гордость, смазанная чужими желаниями опустить девичьи принципы. Цветовосприятие изменено так, что белая до недавнего времени Пашкина рубашка отливает розоватым оттенком, мутным и до безумия безвкусным. Мелкие пуговки почти неразличимы, а бляшка ремня, хоть и выглядит бесспорно большой, для меня сейчас имеет не очень четкие очертания.