Чтение онлайн

На кухне прибрано так тщательно, что меня начинают терзать смутные сомнения, а в ту ли квартиру я вломилась? Бегом несусь в спальню, подмечая еще с порога, что и мою комнату постигло нашествие клининговой компании, которая преобразила и без того идеальный порядок. Зарождающаяся эйфория от разительных перемен нехотя сменяется необходимостью собраться как можно скорее и убраться до прихода основных жильцов.

Большая спортивная сумка Леши, явно не вместит мое нажитое имущество, поэтому решено взять пока самые нужные вещи, за остальным я вернусь с помощником уже после отпуска. На дно сумки летят самые ходовые элементы летнего гардероба, туда же ветровка, джинсовая куртка и спортивный костюм. За увлеченной возней я не сразу замечаю, что больше не одна, легкий шлейф свеженького перегара безошибочно наводит на мысль кого принесла нелегкая.

— Что дядь Петь, мать наконец-таки попёрла? Навела порядок в квартире, выкинула хлам вместе с тобой.

И не думая прятать полнейшее пренебрежение, бросаю оскорбительный вызов, не поднимая головы, не удостаивая даже мимолетным взглядом собеседника, решившего себя вдруг оправдать.

— Нет. Я устроился на работу.

— Ага, подзаборным сомелье? — делаю ехидное замечание, поражаясь тому, как от гадких слов разливается тепло на душе. Оказывается хамство иногда дарит моральное удовлетворение.

— Не будь сучкой, тебе не идет, — припечатывает ответом так, словно всегда ждал возможности меня оскорбить именно такими словами. — Твоя мать прекрасно понимает с кем ей лучше. Она ведь уже не раз делала выбор в пользу меня, а не вас, — горделиво произнесенной фразой, больно жалит и мне хочется вернуть эту боль с лихвой.

— Заткнись, Дон Жуан-запойник, — перебиваю я таким напряжённым голосом, что в груди начинает знакомо печь. Там где долгие годы запекается злоба к матери, не сумевшей пережить папину скоропостижную смерть, а в итоге погрязнув в отношениях с тем кто пьет и тянет ее за собой на дно.

Бросаю свои сборы, резко выпрямляюсь, решая встретить скандал лицом к лицу, а не с трусливо опущенной головой. Пусть и не думает, что способен запугать меня, вот только напускная бравада быстро исчезает, вмиг разбиваясь о дерзкое выражение лица отчима.

Его глаза неприлично откровенно скользят по мне, заставляя задрожать и от дурного предчувствия, рвущего натянутые нервы, я отступаю на шаг назад. Зеркальное действие отчима, больше похожее на атаку голодного зверя, чем на человеческий порыв быть ближе к собеседнику во время разговора, побуждает меня отчаянно отступать, до тех самых пор пока я не упираюсь спиной в острый край комода.

Внутри появляется мерзкое и неприятно-липкое чувство, сводящее с ума, заставляющее стискивать челюсти сильнее.

— Тихо, — понизив голос до угрожающего шепота, он в один прыжок преодолевает расстояние между нами, нависая уже не призрачной угрозой, а реальным предупреждением. От которого скручивает внутренности, болезненным спазмом делая меня невольной жертвой. Слабой, забитой девчонкой, у которой нет ни единого шанса противостоять мужчине в разы сильнее меня. — Я тебя долго терпел, золотко.

— Можешь выдохнуть, я не задержусь здесь надолго, — сбивчиво и быстро говорю я, совершенно не контролируя ни ситуацию, ни голос дрожащий. — В сторону уйди, — пока еще не теряя надежды, упираясь ладонью ему в грудь. — Дай пройти.

Но, кажется, он не собирается двигаться с места, уже притягивая к себе плотнее, довольно-таки сильно хватая меня за запястье. Неожиданно нагло и с нажимом отводя мою руку в сторону. Ненависть смешивается с брезгливым страхом, который трансформируется в дикую панику. Потому что я понимаю к чему все идет. Понимаю, что он готов меня сломать, а я вряд ли способна дать равносильный отпор.

В первый момент я и впрямь остолбенело застываю на месте, но когда предпринимаю отчаянную попытку высвободиться, нарываюсь на истинную агрессию. Грубоватые подушечки пальцев жестко сминают мою кожу и сопротивление, под мозолистой ладонью в бешеном ритме пульсирует венка на шее, перекачивая кровь, отравленную адреналином. Но даже ни этот удушающий захват не дает мне сделать глубокий вдох, а осознание того, что без потерь на этот раз я не выберусь.

Максим

Понять откуда исходит звук, тем более когда ты сладко отсыпаешься после работы и перед дальней поездкой — задача сложная. После длительного напора извне, я решительно сбрасываю на пол подушку, которой безуспешно затыкал уши до недавнего времени. Сажусь в кровати, потирая ладонью заспанное лицо, отчаянно посылаю во вселённую просьбу, чтобы меня оставили в покое. Но небеса отыгрываются на мне по полной программе, подкидывая слишком настырного гостя, упорно насилующего кнопку звонка.

Неповоротливо свешиваю ноги с кровати и осторожно наступаю на них, несколько минут вслушиваюсь в благодать наступившей тишины, не шевелясь, мысленно считая секунды своего счастья. Недолгого… новая трель звонка подстёгивает встать. Иду в прихожую, попутно воскрешая в памяти моменты, прошедшего дня, старательно пытаясь припомнить кого я мог позвать к себе в гости. Подобных жестов доброй воли с моей стороны не отыскивается, да и кандидатов в камикадзе, вздумавших меня будить — навскидку наберётся не так уж и много.

Леська и та без прозрачных намеков оказалась более чем понятливой, отправившись паковать вещи без пинка и моей помощи. Лёха со своими боями теперь редкий посетитель, у него то нет времени, то сил поддерживать старые дружеские традиции. Даже незапланированный совместный отпуск на берегу моря, по всей вероятности, ничто иное, как попытка залечь на дно, сбежать от того дерьма, в которое он скорее всего успел влезть. Но имея раздутое чувство собственного достоинства, выгребать он станет самостоятельно, не позволив себе такой роскоши, как помощь друга.