Моя маленькая слабость

— Ты идешь? — Марина без стука открыла дверь в кабинет мужа и подошла к его столу. — Рабочий день уже закончен. Все разошлись.

— Нет, — Спиридонов покачал головой, не отрывая взгляда от монитора компьютера, за которым он работал, — мне нужно кое-что обдумать.

— Как хочешь, — Марина равнодушно пожала плечами и отвернулась. — Увидимся дома.

— Скажи Стасу, чтобы отвез тебя, а потом возвращался, — не глядя на жену, произнес Сергей.

— Ладно, — подойдя к выходу, Марина обернулась, — к твоему приезду я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

— Отлично, — машинально согласился Спиридонов.

Он дождался, пока жена закроет за собой дверь, вынул из лежавшей на столе пачки «Парламента» сигарету и, прикурив, откинулся на спинку удобного кожаного кресла. С удовольствием выпустив дым в потолок, он окинул взглядом кабинет. Все здесь соответствовало его вкусу: стены, выкрашенные в светло-бежевый цвет, кофейного цвета ковролин на полах, зеркальное стекло, через которое он мог наблюдать за тем, что происходит на нижнем уровне конторы.

Спиридонов не спеша выкурил сигарету, бросил окурок в железную пепельницу, выкованную по его эскизу, и, легко поднявшись, направился в угол комнаты, где в шкафу хранилась бутылочка кахетинского. Наполнив большую рюмку вином, которое весело искрилось в предзакатных лучах солнца, проникавших в кабинет через большие окна, он снова сел за стол.

Еще четыре года назад двадцатисемилетний Сергей Спиридонов даже не представлял себе, что некоторое время спустя он спокойно сможет, не глядя на цену, купить французский коньяк, итальянскую граппу или настоящее грузинское вино.

Сделав несколько глотков, Спиридонов снова откинулся на спинку кресла, продолжая держать рюмку в руках. Как все-таки быстро летит время! Кажется, только вчера он на занятые деньги купил свою первую старую двухкомнатную квартиру в «сталинке» и принялся ее отделывать. Тогда, после ремонта, чтобы рассчитаться с кредиторами, пришлось квартиру продать. Но реконструированная, отделанная по последнему слову современного дизайна квартира с лихвой окупила вложенные деньги. Остатка денег хватило, чтобы приобрести еще одну такую же развалюху. На ремонт, правда, опять пришлось занимать, но это уже были не такие огромные деньги. После продажи этой квартиры все стало как бы само собой налаживаться. Возникали, конечно, разные проблемы, но их удавалось решать.

Сейчас, четыре года спустя, Спиридонов был владельцем фирмы «Небоскреб», «в работе» у которой находилось одновременно несколько квартир, на разной стадии готовности. Он сделал еще пару глотков вина и снова склонился над компьютером, просматривая месячный отчет, подготовленный бухгалтером.

За работой время бежало незаметно. Когда Сергей обратил внимание на часы, светящиеся в правом углу монитора, они показывали двадцать один ноль две. «Пора», — довольный проделанной работой, Спиридонов выключил технику, запер за собой дверь кабинета и спустился на первый этаж.

— До свидания, Сергей Петрович, — со стула, стоявшего возле входной двери, поднялся охранник — молодой крепкий парень из охранного агентства.

— Чао, Саша, не скучай, — Спиридонов махнул ему рукой и вышел на крыльцо.

Заметив его, водитель стоявшей неподалеку темно-синей «Ауди» запустил двигатель и подогнал машину к подъезду. Вдохнув полной грудью свежий вечерний воздух, Спиридонов пересек тротуар и, открыв дверцу, устроился в салоне.

— Домой? — Стас плавно тронул мощную машину с места.

— Домой, — согласно кивнул Сергей, — только не быстро.

— Как скажете, — Стас пожал плечами, утопил прикуриватель в гнезде и достал из кармана рубашки сигарету.

Дождавшись, когда прикуриватель выскочит из гнезда, он прикурил и с тоской в голосе добавил:

— Кажись, лето кончается, Сергей Петрович…

— Так ведь конец августа уже, — Спиридонов склонил голову набок, — все как по расписанию.

— Это понятно, — кивнул Стас, которому хотелось поговорить, — только вот есть страны, где тепло круглый год, а нас вот угораздило здесь родиться. Ждешь лета, ждешь, а когда оно придет, глянь, его уже и след простыл.

— Тебе-то что, — недоуменно произнес Спиридонов, — ты же зимой и летом баранку крутишь, вроде бы всегда в тепле?

— Все равно летом лучше, — не соглашался Стас, продолжая развивать свою мысль, — в выходные можно позагорать, искупаться.

— Искупаться можно и зимой, — усмехнулся Спиридонов, — в ванне или в бассейне, а позагорать — под кварцевой лампой.

— Но ведь это две большие разницы, как говорят у нас в Одессе, — сказал Стас, ни разу в черноморском городе не бывавший, — на природе можно шашлычок пожарить, грибочки пособирать…

Продолжить разговор Стасу не удалось, потому что они уже добрались до дома Спиридонова. Это было четырехэтажное здание сталинской постройки, тяжеловатая архитектура которого внушала надежность и одновременно какой-то непонятный страх. Попрощавшись с водителем, Сергей направился к подъезду. Дойдя до двери, он набрал три цифры на кодовом замке и, открыв стальную дверь, шагнул внутрь.

В подъезде было тихо и прохладно. Пахло краской и свежеструганой сосной: видно, кто-то из соседей затеял ремонт. Квартира Сергея Петровича находилась на третьем этаже. Он уже был на втором и начал подниматься выше, когда заметил, что на его этаже нет света. Тем не менее это его особенно не смутило: бывает, что лампочки перегорают. Он продолжал двигаться дальше, но, не дойдя одного пролета до третьего этажа, все-таки остановился. Ему показалось, что снизу поднимается кто-то еще. В этом не было ничего странного: соседи могли возвращаться домой — странным было другое: он не услышал, как хлопнула входная дверь.

Человек быстро приближался, и Спиридонов в полумраке увидел, что это был какой-то незнакомец в легком сером плаще. Верхняя часть его лица была скрыта узкими полями черной шляпы.

— Вы к кому? — Сергей Петрович не мог припомнить, видел ли он здесь раньше этого человека.

— Я в шестнадцатую, — поравнявшись со Спиридоновым, мужчина остановился.

— К кому, если не секрет? — Сергей Петрович пытался заглянуть незнакомцу в лицо, но это ему не удалось.

— Какой вы любопытный, — беззлобно усмехнулся мужчина и сунул руку во внутренний карман плаща. — У меня все записано, только здесь, наверное, не видно будет.