Чтение онлайн

— Может, чаю? — предложила я Вадиму.

— Нет, спасибо. Я пока слишком зол на тебя Ася, слишком зол. Ты не имеешь право решать за нас обоих.

Я пожала плечами — нет, так нет. Я не собиралась выедать себе мозг за то, что не соответствую чужим ожиданиям. Мне нервничать нельзя, поэтому самое время включить эгоизм. Поэтому я просто поставила чайник — попью чай одна.

Вадим

Я приезжал к ней раз в три дня. Привозил фрукты, даже я знал, что беременным нужно фрукты есть, лекарства, которые выписывал врач. Раз в неделю отвозил к врачу, но не поднимался даже, ждал в такси. Наступила зима.

Бесило, что я никак не мог повлиять на её решение. Бесило, что я впервые в жизни решился впустить в свою жизнь женщину на постоянной основе, а она…она решила угробить себя ради ребёнка, которого я даже не хотел.

Я не входил к ней в квартиру, я даже почти не разговаривал с ней. И да, я сам вёл себя как ребёнок, но странным образом так было легче.

Сегодня я отвёз ей очередной пакет с продуктами. Оставил его на кухне, пошёл к выходу из квартиры. Её кот давно меня признал, ещё с тех пор, как мы три недели провели вместе, и сейчас встречая щедро оставлял на моей одежде шерсть.

— Ты не поможешь мне? — вдруг попросила Ася.

Я остановился. Мы и правда почти не говорили с ней.

— Что-то случилось?

— Кроватка. Нужно собрать кроватку.

Я удивлённо приподнял брови.

— Кроватка? Рожать ещё совсем не скоро.

— Восемнадцать недель уже. Анализы становятся хуже, скоро меня госпитализируют и скорее всего, до самого финала. Я хочу успеть подготовить спальное место для ребёнка.

Восемнадцать недель — уму не постижимо. Я прошёл в комнату. Кроватка являла собой большой картонный ящик.

— Ты не сама тащила? — с подозрением спросил я.

— Ну, конечно нет, — засмеялась Ася. — Там кстати инструкция есть.

— Настоящим мужчинам они не нужны.

Оказалось — нужны. Это была не советская кроватка в которой наверняка спал младенцем я. В этой была куча плюх, ящиков, прочей, совершенно не нужной младенцу лабуды. Я погрузился в кроватку с головой и проторчал в квартире Аси добрых три часа. Она дважды приносила мне чаю. Я матерился сквозь зубы, пил чай и продолжал сражаться с кроваткой.

— Всё, — заявил я.

Отступил на шаг, осматривая дело рук своих. Кроватка была белой. Овальной. Красивой. В углу комнаты лежал матрас в упаковке, я снял её и установил матрас в кроватку.

— Спасибо, — отозвалась Ася. — Теперь как будто не так страшно рожать.

А умереть если её авантюрная затея провалится, ей не страшно? Спрашивать я не стал. Потянулся, разминая тело, посмотрел на время. Поздно уже. Нужно было ехать домой, хотя там меня никто не ждал.

— Останься.

— Что? — не понял я.

— Останься у меня. Один раз. Ночами так страшно…

Я вздохнул. Посмотрел на Асю, как на неразумное дитя. С ног до головы завернута в пушистый халат, на ногах пушистые же тапочки, волосы заплетены в косу, щеки ввалились. Все беременные толстеют, эта худеет.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я поддерживаю тебя в твоём сумасшествии.

— А ты не поддерживай. Останься просто, один раз. Пожалуйста.

Я остался. И чувствовал себя максимально неловко в её маленькой квартире. Она резала салат и разогревала ужин, а я не знал, куда себя деть. Получил ещё один пушистый халат, короткий мне, полотенце, сходил в душ. Когда наступила ночь, вздохнул с облегчением.

Кровать она так и не купила, нужно будет самому заняться этим вопросом. Ася чистила зубы, я лёг, залез в телефон. В квартире тихо совсем, только кот урчит еле слышно, на улице беснуется метель. Могло бы быть уютно и спокойно, но…

— Я сплю у стенки, — порадовала Ася.

Пришлось двигаться. Она выключила свет и залезла под одеяло. Молчим. Зачем я уступил ей и остался? Зачем вообще позволил всему этому происходить?

— С тобой не страшно, — в темноту сказала Ася.

А потом придвинулась ко мне. Ещё и ещё. Потом уткнулась в мой пах попой и удовлетворенно затихла. От попы там осталось — одно название. Я чувствовал каждую её косточку. И все равно моё тело реагировало соответственно, и реакцию эту Ася чувствовала ягодицами.

— У тебя был кто нибудь? — спросила она. — За эти месяцы.

Я мог бы солгать, но ложь эта была бы ненужной и нелепой. Я давно перерос тот возраст, в котором самоутверждаются за счет сексуальных побед.

— Нет.

— Я рада этому. Очень.

И заерзала, потерлась о мой член попой. Я застонал, скорее обречённо, чем от удовольствия.

— Ася прекрати. Тебе нельзя и ты прекрасно это знаешь. И я не буду это делать.

— Мне нельзя, а тебе можно.

Лёг я спать в трусах, как целомудренный девственник. Аська повернулась ко мне, и полезла холодной рукой под трусы.

— Перестань.

— Но я хочу…

Затем сдернула одеяло совсем. Я закрыл глаза, пытаясь отрешиться от ситуации, остановить которую не мог и не хотел. Поэтому когда она коснулась моего члена горячим влажным ртом, вздрогнул от неожиданности.

В её движениях сквозила неумелость — многому ли она могла научиться за ту неделю в отеле? Когда я не выдержал и чуть надавил на её голову, вынуждая взять меня глубже, Аська едва сдержала рвотный позыв. Но не остановилась. И с каждым движением неумелого рта и языка я был все ближе к оргазму.

Кончил я ей в рот. Вероятно, весьма обильно — она даже закашлялась. Выпустила мой член, встала, включила свет, прошла в ванную. Я закрыл глаза думая о том, что мне только что сделала минет женщина, беременная моим ребёнком.

— Всё нормально? — спросила она.

И я впервые увидел её без халата, пальто, без всей той брони, за которой она пряталась от меня. На ней был короткий топ и трусики. И я видел живот. Небольшой ещё, но уверенно торчащий вперёд. Неправильный. Его не должно было быть.